П. Н. Костылев Признаком зрелости всякой науки, в том числе науки гуманитарной, служит её обращение к самой себе подобно тому, как ребенок, постигая мир внешний, рано или поздно обращается к исследованию самого се


Скачать 255.18 Kb.
НазваниеП. Н. Костылев Признаком зрелости всякой науки, в том числе науки гуманитарной, служит её обращение к самой себе подобно тому, как ребенок, постигая мир внешний, рано или поздно обращается к исследованию самого се
страница1/2
Дата17.02.2013
Размер255.18 Kb.
ТипДокументы
  1   2
НАУКА И РЕЛИГИЯ: РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ1

П.Н. Костылев



Признаком зрелости всякой науки, в том числе науки гуманитарной, служит её обращение к самой себе – подобно тому, как ребенок, постигая мир внешний, рано или поздно обращается к исследованию самого себя. В случае религиоведения2 таким уровнем рассмотрения, обычно описываемым как история и философия науки, оказывается метарелигиоведение, могущее быть представленным как комплекс взаимосвязанных дисциплин, а именно: история, методология, психология и социология религиоведения3.

На время отставив в стороне изучение методологических проблем классического и современного религиоведения4, исследование психологических аспектов деятельности религиоведа5, дескрипцию и анализ тенденций истории мирового и отечественного религиоведения, обратимся к социологии религиоведения, которая (как метарелигиоведческая дисциплина) обращена к проблематике порождения и трансляции религиоведческого знания в системе высшего профессионального образования и в системе гуманитарной науки.

Российское религиоведение «получило прописку» в систему высшего образования в 1994 (бакалавриат)/1996 (специалитет) годах6. Летом 2006 года будет осуществлен выпуск бакалавров–религиоведов (СПбГУ, Русская Христианская Гуманитарная Академия и Тульский госпедуниверситет), специалистов–религиоведов (МГУ им. М.В. Ломоносова, РГГУ, Поморский госуниверситет им. М.В. Ломоносова, Орловский госуниверситет, Оренбургский госуниверситет, Российский госпедуниверситет им. А.И. Герцена, Амурский госуниверситет, Шуйский госпедуниверситет, Пермский госуниверситет) и магистров–религиоведов (СПбГУ и Русская Христианская Гуманитарная Академия)7. Согласно статистическим исследованиям, на конец 2005 год в России приходится всего более 450–ти выпускников–религиоведов (главным образом, специалистов; считая с выпуска бакалавров РХГА 1998 года)8.

По состоянию на весну 2006 года в России существует как минимум 24 вуза, открывших9 в том или ином виде направление подготовки или специальность «Религиоведение»; в 2006 году к ним, возможно, присоединится ещё несколько10. Обучение религиоведа может осуществляться по пятилетнему плану (031801.65 – религиовед), или по плану 4+2 года (031800.62 – бакалавр религиоведения, 031800.68 – магистр религиоведения11). Чаще всего религиоведение открывают на философских факультетах вузов – не в последнюю очередь это связано с тем, что аспирантская кодировка специальности (09.00.13: Религиоведение, философская антропология, философия культуры) содержится в комплексе философских наук, хотя специализация «История мировых религий и свободомыслия» присутствует и в специальности «История»12.

Интересно, что существуют кафедры религиоведения и теологии, осуществляющие набор на оба направления подготовки (специальности). Судьба подобного рода сдвоенных кафедр складывается по-разному; так, можно сказать, что в Орловском и Оренбургском госуниверситетах существенной разницы с другими религиоведческими кафедрами не обнаруживается, тогда как «сдвоенные» кафедры Дальневосточного госуниверситета и Тульского госпедуниверситета, как и кафедра религиоведения факультета теологии и религиоведения Курского госуниверситета склоняются всё же к теологическому содержанию образования.

В общем и целом, можно заключить, что как в обществе, так и в системе высшего профессионального образования существует определенного рода потребность в религиоведении. Однако, на данный момент, несмотря на успешный выпуск специалистов–религиоведов (данные о работе по специальности см. ниже), более чем достаточное разнообразие учебной литературы и общий объем религиоведческой подготовки в России, следует признать, что российское религиоведческое образование пребывает в стадии своего становления – главным образом потому, что отсутствует единое пространство религиоведческого образования.

Отметим, во–первых, отсутствие до самого последнего времени в России полноценного профессионального сообщества, координирующего усилия российских религиоведов прежде всего в области образования. В результате, при открытии специальности в вузе, нередко приходится «изобретать велосипед», причем в сжатые сроки13. С другой стороны, в различных вузах читаются разные дисциплины специализации, что также не способствует содержательному единству религиоведческого образования; существует ряд проблем концептуального характера с основными учебными курсами (например, с историей религии14) и т.п. Остается надеяться, что созданное 2 марта 2006 года Российское сообщество преподавателей религиоведения при УМС по философии, политологии, религиоведению УМО по классическому университетскому образованию сможет решить проблемы, связанные с разработкой более корректного образовательного стандарта и проч.

Серьезная проблема – отсутствие единого по содержанию фонда религиоведческой литературы в вузах, в том числе учебной, что приводит к предсказуемым трудностям при обучении студентов15. Зачастую выбор кафедрой той или иной дисциплины для чтения зависит от наличия литературы по теме, или – другая беда, – наличия преподавателя, способного дисциплину прочитать.

Крах системы распределения привёл к тому, что в регионах определенный процент религиоведов изначально не имеют собственно религиоведческого образования, а лишь философское либо иное гуманитарное16. К слову, никаких программ повышения квалификации по религиоведению невозможно обнаружить даже в головных вузах страны.

Более чем десятилетнее развитие религиоведческого образования в России позволяет выявить ряд тенденций, относящихся, прежде всего, к направленности этого образования. Специфика получаемого образования в конкретном вузе зависит от того, как поставлена и решена проблема профессионального будущего выпускаемых специалистов. Здесь, на наш взгляд, возможны следующие позитивные варианты:

  • Академический – студент настроен на научную деятельность;

  • Преподавательский – студент собирается преподавать в вузах или в школах;

  • Государственный – будущий специалист намеревается реализовать свои знания в госучреждении наподобие комитетов по делам общественных и религиозных организации, филиалов министерства юстиции, разного рода администрации;

  • Религиозный – студент хотел бы работать в религиозных структурах.

Несмотря на позитивный характер предложенных вариантов профессионального будущего религиоведа–выпускника, эти варианты не так–то просто реализовать. Так, от академической карьеры многих отпугнёт скромная зарплата и трудности, связанные с получением дополнительного финансирования (например, грантового). В вузах религиоведение – редкий предмет, а в школе предмет вообще пока отсутствует17. Руководство соответствующих госучреждений обычно не осознаёт своей нужды в специалистах–религиоведах, а в релииозных структурах преимущественно требуются работники с конкретно определенным мировоззрением.

Также, к сожалению, нельзя забывать о наличии негативного варианта профессионального будущего, в процентном соотношении наиболее часто встречаемого на практике, когда вуз выпускает специалистов, потративших пять лет жизни на изучение религиоведения, образно говоря, «в никуда». Государственный вуз, в отличие от частного, не может себе этого позволить18.

Добавим, что в большинстве вузов налицо недостаток или полное отсутствие дисциплин практического религиоведения, что неизбежно приводит религиоведа к превращению в кабинетного теоретика, оторванного от реального бытия своего предмета19.

Что касается процента выпускников-религиоведов, работающих по специальности20, известно, что он составляет:

  • 22% (Тульский госпедуниверситет);

  • 29% (Российский госпедуниверситет им. А.И. Герцена, СПб.);

  • 32% (Орловский госуниверситет);

  • 40%; (Оренбургский госуниверситет);

  • 42% (МГУ им. М.В. Ломоносова);

  • около 50% (Поморский госуниверситет им. М.В. Ломоносова, Архангельск);

  • 70% (Амурский госуниверситет);

  • 85% (СПбГУ)21.

Для гуманитарной науки, на сегодняшний момент не имеющей непосредственной системы распределения и создания рабочих мест, такой процент профессиональной самореализации является беспрецедентно высоким; следует помнить и о том, что большинство выпускников пока что не закончили аспирантуру – есть основания полагать, что по мере окончания аспирантуры процент выпускников, работающих по специальности, будет увеличиваться.

В Европе и США религиоведение преподается не только как основная, но и как дополнительная специальность22. Иногда наоборот, к религиоведению как бы «пристегивают» дополнительную специальность, наподобие истории, философии либо же социологии23. По состоянию на 2004 год в одних только США можно обнаружить 1265 курсов для студентов по религиоведению и теологии, в Канаде – около 50-ти24.

Сравнивать западное религиоведческое образование с российским затруднительно по ряду причин. Во-первых, на Западе отсутствует жестко заданный перечень курсов, не предполагающий свободного выбора; образовательная траектория западного студента-религиоведа может быть сколь угодно (в зависимости от правил конкретного университета) причудливой. Вероятнее всего, именно такое многообразие парадоксальным образом и обуславливает единство предметной области, к сожалению отсутствующее в российском религиоведении25.

Во вторых, подавляющее количество кафедр религиоведения западных университетов представляют собой в прямом смысле «кафедру», т.е. одного профессора, при помощи нескольких ассистентов (а иногда и без них) ведущего обучение по специальности, что с фундаментальной системой российских кафедр (обычно от десяти преподавателей и научных сотрудников на кафедре) несопоставимо в принципе.

В третьих, российское религиоведение в собственном смысле слова, эксплицитно, возникает в начале 1990-х26 – и длительной истории спокойного развития науки за ним не стоит, тогда как на западе первая кафедра allgemaine religionswissenschaft27 была открыта на теологическом факультете Женевского университета в 1873 году28; программы и академические позиции по религиоведению существуют, соответственно, с 1871 года (Лозанна; 1873г. Бостон, 1903г. Япония), а должность профессора по science of religion существует с 1905 года (Япония)29.

Обратившись к анализу российского религиоведения как науки, прежде всего, хотелось бы отметить, что профессиональное религиоведческое сообщество в России пока не сложилось; есть несколько причин такого положения дел. Во-первых, следует помнить, что любое профессиональное сообщество складывается при соблюдении как минимум шести условий30: наличия единой исследовательской парадигмы, структурирующей науку (1); наличия механизма смены поколений ученых, работающего через систему высшего образования (2); наличия возможностей для профессионального общения в виде совместных проектов, конференций (3); наличия профессиональной периодики, энциклопедических изданий, основополагающих совместных монографий (сборников) по всем отраслям религиоведческого знания31 (4); наличия возможности профессиональной самореализации в современном обществе (5) и, наконец, наличия профессиональных организаций, нацеленных на работу над реализацией указанных выше условий (6). В рамках сравнения российского положения с мировым контекстом бытования религиоведения как науки, кратко опишем западную ситуацию и сравним её с российской.

Итак, единой исследовательской парадигмы, структурирующей религиоведение (1), на западе нет. Несмотря на это, огромное количество исследовательских центров в области религиоведения32 вместе с кафедрами религиоведения западных университетов неотрывно разрабатывают данную проблематику, проводят конференции, выпускают новую учебную и научную литературу и проч. Фундаментальная недостаточность разработанных до настоящего времени концепций осознана достаточно давно; собственно, это осознание и стимулировало разрыв классического религиоведения с современным (начинающимся во второй половине XX века). В России отсутствие единой парадигмы смутно осознается33, но никаких реальных шагов по преодолению этого типа трудностей пока нет34.

Со сменой поколений ученых-религиоведов (2) и профессиональной самореализацией (5) на западе нет, насколько удается обнаружить, никаких существенных проблем – религиоведческое образование в ведущих университетах Северной Америки и Европы готовит в том числе университетских преподавателей. Проблема заработной платы не стоит для западных религиоведов настолько остро, как для российских. В России же, в связи с крахом системы распределения, нет покамест никакого плана создания рабочих мест по специальности (не в последнюю очередь вследствие отсутствия работоспособного религиоведческого сообщества, о чем ниже).

Количество разного рода конференций, совместных проектов, грантов, семинаров и прочей профессиональной коллективной деятельности (3) на западе нет смысла сопоставлять с российскими реалиями. Несколько десятков рассылок, непосредственно посвященных религиоведческой проблематике, ежедневно приносят новости, анонсы и обзоры большего количества проектов, чем в ситуации российского религиоведения наличествует за год. Только рассылка Института религии и науки «Метанексус» (Филадельфия, США) за последний год насчитывает более 150-ти объявлений и анонсов подобного рода, тогда как в 2006 году в России можно с трудом насчитать около десятка известных нам событий, в которых мог бы поучаствовать религиовед (разумеется, таких «событий» больше, но реально не существует сколько-нибудь внятной системы профессионального оповещения о них, и потому многие нам неизвестны)35, а более-менее известная религиоведческая рассылка только одна – «Современное религиоведение», осуществляемая исключительно на энтузиазме выпускницы Русской Христианской Гуманитарной Академии Марины Воробьевой.

Далее, в числе совместных проектов нам известен только проект социологического исследования религиозности Владимирской области, осуществляемый в 2004-2006 гг. силами МГУ им. М.В. Ломоносова и Владимирского госуниверситета под руководством д.ф.н., проф., зав.кафедрой философии религии и религиоведения философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова И.Н. Яблокова36. Что касается грантовой поддержки, если обратится к открытому источнику – данным о поддержанных РГНФ проектах 2006 года (как продолжающимся, так и новым), опубликованным на сайте РГНФ, - можно обнаружить, что РГНФ, крупнейший фонд России в области гуманитарных наук, в 2006 году поддержал лишь десять продолжающихся и четыре новых исследовательских проекта по религиоведческой проблематике. Сравнивать эти данные с сотнями грантов США, так или иначе касающимися религиоведческой проблематики, бессмысленно.

Наконец, в мире западной науки семинар представляет собой основную, пожалуй, форму систематической научной работы, объединяющей собой собственно научный и образовательный элементы, – но в сравнении с большим числом семинаров разного характера, проходящих в западных университетах, в России нам известны лишь Научный семинар Московского религиоведческого общества37, Студенческо-аспирантский семинар «Свет Востока»38 и Семинар по метатеории религиоведения в Санкт-Петербурге39.

По поводу западной ситуации в плане профессиональной периодики, энциклопедических изданий и основополагающих совместных монографий (сборников) по всем отраслям религиоведческого знания (4), хотелось бы отметить разнообразие и содержательное богатство западной литературы. Среди западной религиоведческой периодики можно выделить такие издания как Discus и Marburg Journal of Religion (Марбургский университет), Epoche: The University of California Graduate Student Journal for the Study of Religion (Университет Санта-Барбары совместно с Лос-Анжелесским университетом), Graduate Journal of Religious and Theological Studies (Бостонский университет), History of Religions и The Journal of Religion (Чикагский университет), Japanese Journal of Religious Studies (Нанзанский институт [изучения] религии и культуры), Journal for the Scientific Study of Religion (Общество научного изучения религии40), Journal of the American Academy of Religion (Американская Академия [изучения] религии41), Journal of Contemporary Religion, Journal of Law and Religion, Journal of Religion and Film (Университет Небраски), Journal of Southern Religion, Method and Theory in the Study of Religion42, Religion, Religion and American Culture: A Journal of Interpretation (Калифорнийский университет), Religion, State, and Society: The Keston Journal, Religious Studies (Колумбийский университет), Science of Religion, The Scottish Journal of Religious Studies, Social Compass: International Review of Sociology of Religion, Syzygy: Journal of Alternative Religion and Culture и т.д. Этот ряд можно продолжать до бесконечности. В противовес этому впечатляющему списку, в России существует пока только один религиоведческий журнал – «Религиоведение», издаваемый с 2001 года под редакцией А.Н. Красникова (МГУ им. М.В. Ломоносова) и А.П. Забияко (Амурский госуниверситет) раз в квартал, тиражом 500 экз. и неизвестный большинству российских религиоведов43.

Обращая внимание на вышедшее в 2005 году переиздание известнейшей Encyclopedia of Religion под редакцией Линдсэя Джонса в 14-ти томах44, с грустью приходится отмечать, что ничего даже близко подошедшего к уровню упоминаемого издания в России не создано45. Три базовых сборника по метарелигиоведению под редакцией Жака Ваарденбурга46, Фрэнка Уэлинга47 и Петер Антеса, Армина Гиртца и Рэнди Уорн48 в России малоизвестны (последний неизвестен вообще49), что-либо подобное на русском языке также отсутствует.

Добавим, что и в области учебной литературы сравнение с западным религиоведением – не в пользу российского. При огромном количестве и содержательном разнообразии учебной литературе на западе, большинство российской учебной литературы представляет собой более или менее талантливое дублирование основополагающих учебников по основам религиоведения МГУ им. М.В. Ломоносова (под ред. И.Н. Яблокова), СПбГУ (М.М. Шахнович), Владимирского госуниверситета (Е.И. Аринин) и Пермского гостехуниверситета (М.Г. Писманик). Притом, отсутствует сколько-нибудь внятная учебная литература по таким важным дисциплинам, как психология религии, феноменология религии, новые религиозные движения, эзотерические учения, свобода совести, религиозная этика, эстетические проблемы в религиоведении и т.д.

Обратимся, наконец, к проблеме профессиональных ассоциаций (6). По состоянию на середину 2006 года в России существует малоизвестное и не особенно активное Российское объединение исследователей религии под началом М.И. Одинцова и Российское сообщество преподавателей религиоведения при УМС по философии, политологии, религиоведению УМО по классическому университетскому образованию, сравнительно недавно (02.03.2006) основанное. Из более мелких объединений мы хотели бы выделить Московское религиоведческое общество50, религиоведческий по своей сути Независимый Научно-Исследовательский Центр51 и, конечно же, Центр Религиоведческих Исследований «Этна»52.

Религиоведение как наука требует, всё-таки, своего полноценного профессионального сообщества, как это реализовано в странах, входящих в EASR («Европейскую ассоциацию изучения религии») и IAHR («Международную ассоциацию истории религий», существует с 1950г.). Потому, прежде всего, представляется необходимым создание российского академического сообщества профессиональных исследователей религии, открытого (в том числе) по отношению к представителям вузов, вовлеченных в преподавательскую, научную и практическую религиоведческую деятельность без открытия направления подготовки или специальности. Мы надеемся, что определенную роль в становлении профессионального сообщества сыграет Российское сообщество преподавателей религиоведения при УМС по философии, политологии, религиоведению УМО по классическому университетскому образованию. Такое сообщество смогло бы интегрировать российское религиоведение в мировую академическую и образовательную среду, достойно представив отечественную науку в мировом контексте, в связи с чем стали бы возможны совместные религиоведческие проекты, участие России в развитии науки о религии в мире.

Подытоживая наш небольшой аналитический этюд, резюмируем: российское религиоведение в начале XXI века переживает своего рода «кризис рождения» - оно «как бы» есть, и институционально может быть возведено, например, к воссозданию философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, – но в то же время российское религиоведение вот уже более десяти лет не может выйти из состояния «становления», организовав единое пространство образования, научно-исследовательской и практической деятельности.

Остается надеяться, что вышеупомянутые проблемы, связанные со становлением религиоведения в качестве направления подготовки и специальности в системе высшего образования и как специфической, очень интересной и нестандартной по своей систематике, методологии и содержанию гуманитарной науке, будут успешно решены религиоведческим сообществом в самое ближайшее время; в конечном счете, каким религиоведение станет в ближайшие годы и десятилетия, зависит, главным образом от нас с Вами.

  1   2

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Разместите кнопку на своём сайте:
cat.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©cat.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
cat.convdocs.org
Главная страница