Доклад выполнил ученик 8Б класса Ильющенко Вячеслав


Скачать 155.19 Kb.
НазваниеДоклад выполнил ученик 8Б класса Ильющенко Вячеслав
Ильющенко Вячеслав
Дата24.12.2012
Размер155.19 Kb.
ТипДоклад
Доклад выполнил ученик 8Б класса Ильющенко Вячеслав.

« Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья

Мировая война. Но главным оружием в Четвертой

Мировой войне будут камни и палки »

— А. Эйнштейн

Первая атомная проблема.


В конце 1938 г. А.Ф. Иоффе получил письмо от Фредерико Кюри: открыт принципиально новый вид ядерной реакции – под действием нейтронов ядро урана распадается на два радиоактивных осколка. Письмо бурно обсуждалось на институтском семинаре.

Каждую неделю приходили новые статьи, свидетельствующие об огромном интересе, вызванном открытием новой ядерной реакции – деление урана и тория. Интерес граничил с ажиотажем, невиданным раньше в науке. Каждую неделю сведения дополнялись важными экспериментальными фактами. Советских физиков и радиохимиков чрезвычайно взволновало это открытие. Исследования деления урана нейтронами заняли с этого момента центральное место в лаборатории И. В. Курчатова. Радиевый институт во главе с В.Г. Хлопиным развернул радиохимические исследования деления. Новая проблема захватила И.М. Франка в Москве и А.И. Лейпунского в Харькове.

В печати стали появляться рассуждения об условиях, в которых самоподдерживающаяся ядерная реакция могла бы развиваться. Первые совершенно грубые оценки размеров уранового шара, нагреваемого за счет энергии реакции деления, опубликовал французский физик Ф. Перрен. Пользуясь имевшимися тогда очень неточными сведениями о сечении реакции деления и числе освобождённых нейтронов, Перрен пришел к выводу, что необходимое кол-во урана не велико – достаточно 7,5 тонн чистой урановой смоляной руды, чтобы в урановом шаре развивалась самоподдерживающаяся ядерная реакция. Обсуждался так же вопрос, с какой скоростью будет развиваться реакция, произойдёт ли взрыв или можно обеспечить спокойное течение её.

Теперь мы знаем, в какой ужас привели эти открытия Сциларда, Теллера, Вигнера, Вайскопфа, Ферми. Эти учёные эмигрировали из Европы в США, когда к власти пришли фашисты и в Германии и Италии начали преследовать крупнейших деятелей науки. Они боялись, что немецкие физики сделают и передадут в руки Гитлера бомбу невиданной разрушающей силы.

В это время Курчатов всё более расширял исследования. Организовал семинар, обсуждавший вопросы деления урана и тория. К работе семинара привлёк всех Ленинградских физиков, интересовавшихся делением урана и связанными с ним проблемами. Составил первый проект организации работ по исследованию урана. Вместе с участниками семинара писал письма в Академию наук, намечал мероприятия, необходимые для получения цепной реакции.

На состоявшемся 15-20 ноября 1939 г. в Харькове очередном совещании физико-математического отделения АН СССР по атомному ядру несколько докладов было посвящено делению урана и тория. Игорь Васильевич активно участвовал в дискуссии. Однако для надёжного обоснования выводов не хватало знания сечений деления на нейтронах разных энергий, поглощения и неупругого рассеяния нейтронов в материалах, необходимых для конструкции уранового котла (позднее он стал называться атомным реактором)

После совещания Курчатов все силы направил на решения этих вопросов. Вместе с измерением элементарных констант он начал подготовку решающего опыта, который должен был прямо ответить на главный вопрос: происходит ли размножение нейтронов в различных композициях урана и замедлителя. Для всех этих опытов необходим был индикатор нейтронов, вызывающих деление урана, с чувствительностью, во много десятков раз превосходящей чувствительность обычно применяющихся индикаторов. Эту тонкую экспериментальную задачу Курчатов поручил своим молодым сотрудникам Флёрову и Пётржаку.

Изобретательный в постановки опытов Флёров и тонкий рукодел-художник Пётржак хорошо дополняли друг друга и, по выражению Курчатова, на совместной научной работе «составляли величину большую, чем два» работа у них спорилась. Вскоре они уже наблюдали деление урана фотонейтронами. Как то уже поздно ночью они убрали источник нейтронов, собираясь идти домой, и поразились: деление продолжалось. Позвонили Курчатову. Обсудили удивительный результат и продолжали наблюдать. В два часа ночи Курчатов звонит в лабораторию:

– Тщательно проверьте. Это не открытие, а какая-то грязь.

Курчатов в своей стихии: обнаружена аномалия! В течении нескольких месяцев он заставляет своих учеников менять условия опытов и добывать неопровержимые факты. Может быть лаборатория загрязнена радиоактивностью? Нет, не один радиоактивный элемент не даёт таких сильных импульсов. Может быть, деление вызывают космические лучи? Немедленно опыты переносятся под землю, на глубину 40 м. На станцию «Динамо» московского метро. Нет, космические лучи здесь не причём.… Когда все сомнения были разрешены, Курчатов согласился на опубликование открытия.

Ученик не находит покоя.

В июле 1941 года Г.Н. Флёров попал в ленинградское ополчение, потом был направлен в военно-воздушную академию в Йошкар-Олу. В конце декабря 41 г. после успешного наступления наших войск под Москвой, он выхлопотал поездку в Казань, куда были эвакуированы многие институты, для встречи с Курчатовым. Но Курчатов тогда ещё не вернулся с юга. Флёров выступил с докладом перед Иоффе, Капицей и другими физиками. С обстоятельным изложением опытов, которые, по его мнению, необходимо срочно ставить в Казани: надо исследовать в «динамитные» цепные ядерные реакции – реакции на быстрых нейтронах. В докладе он привёл ряд аргументов в док-во того что для создания ядерного взрыва годятся лёгкий изотоп урана и протактиний. Детально разобрал эффекты, которые могут помешать взрыву и, считая ядерный взрыв реальным, перечислил важнейшие направления исследований.

Об этом он написал Курчатову. Однако письмо попало Игорю Васильевичу только после выздоровления.

Текущие дела отвлекали Курчатова: его вновь требуют на флот (в начале войны он проводил различные работы по размагничиванию кораблей т тд.), он выезжает в Мурманск и ответ Флёрову задерживается.

«Одержимый» Флёров не отступает; уехав на фронт, он пишет Иоффе: «Нельзя оставлять надежды на успех в осуществлении уранового оружия, но для этих военных целей необходимо выделить лёгкий изотоп урана.» Проезжая через Воронеж, Флёров имеет возможность посетить университетскую библиотеку. Просматривая американские журналы, он ещё раз убеждается, что американцы не публикуют сведений по исследованиям урана. Это укрепляет его решение: откладывать больше нельзя.

В мае 1942 г. Флёров пишет в Государственный совет обороны, что «надо, не теряя времени, делать урановую бомбу». Повторяет аргументы, приведённые в письме Курчатову, приводит наброски плана организации работ.

В это время советское правительство уже располагало информацией о том, что у Германии и США в условиях особой секретности ведутся срочные работы по созданию нового сверхмощного оружия.

В Москву вызваны академики Иоффе, Вернадский, Хлопин и Капица для обсуждения полученной информации и определения перспектив развития соответствующих работ в СССР. Кто из учёных мог бы возглавить научное руководство над работами? Из всех приглашенных никто атомного ядра не исследовал, но лучшие ядерные лаборатории СССР были в институте руководимом Иоффе. Когда обратились за советом к нему, он без колебаний назвал Курчатова.

Курчатов был немедленно вызван в Москву. Через три дня, получив задание возглавить работы по созданию урановой бомбы, он вернулся в Казань взволнованный и молчаливый.

Время сомнений скоро прошло. Не всем, правда, было по душе, когда Курчатов начал крепко брать дело в свои руки. Но он не знал отступлений.

Проблемы уходят, проблемы

возвращаются.


В конце 1942 г. Государственный Комитет обороны нашел в стране силы, чтобы подготовить и развить наступление под Сталинградом и одновременно начать наступление на атомном фронте. Курчатов был назначен научным руководителем урановой проблемы, и получил задание начать работы в Москве. Весть о назначении Курчатова к лету 1943г. облетела не только все физические, но и многие заводские лаборатории.

Физики передавали друг другу волнующую новость: «Курчатов создаёт Урановый институт!»

Вскоре число физиков, работающих с Курчатовым, достигает двух десятков. Однако не все верят в успех начатых работ. Есть и сомневающиеся, есть и злые языки, предрекающие безнадёжность начатого большого дела. До Курчатова доходят все эти толки. Но он не полемизирует: он занят делом. Работа начинается сразу. Президиум Академии наук разрешает разместить лаборатории в Пыжевском переулке в здании Сейсмологического института. Здесь организован штаб будущего института обсуждаются главные задачи, проводятся семинары, где больше всех спорят Флёров, Зельдович, Померанчук, Харитон. В работу включается Козодаев. Вскоре Джелепов и Неменов принимаются за проект нового циклотрона и размещают на заводах Москвы заказы на изготовление его узлов.

Но уже не хватает места. Курчатов занимает пустующие помещения в здании института общей неорганической химии на Большой Калужской.

На калужской впервые у дверей лаборатории физиков, занятых атомным ядром появляется вооруженная охрана.

В июне 1943 г. наши войска в ожесточённых боях на Курской дуге нанесли сокрушительный удар гитлеровской армии, и погнали её к Днепру, освободили Харьков.

Синельников тот час же едет туда, в полуразрушенные немцами лаборатории и, согласовав план действий с Курчатовым, намечает пути и сроки их восстановления. Лабораторию Синельникова назвали Лаборатория №1. Сам Курчатов, заручившись поддержкой Государственного комитета обороны, в это время ищет место для нового института.

Он останавливает свой выбор на недостроенном трёхэтажном кирпичном здании за Окружной железной дорогой на краю необъятного картофельного поля, в километре от Москвы реки.

Здесь на краю бывшего Ходынского поля, начала строиться Лаборатория №2 А.н. СССР, сыгравшая огромную роль в решении атомной проблемы. Позднее она превратилась в Институт атомной энергии.


Вести из-за океана

В феврале 1945 года были захвачены немецкие документы о высококачественных запасах урана в районе Бухово - в Родопских горах, Болгария. Было создано советско-болгарское горное общество, которое занималось добычей урана. Урановая руда из Бухово была использована при пуске первого советского атомного реактора.

В середине 1945г. поступило сообщение о взрыве чудовищной силы на полигоне в Аламогордо США. Курчатов с товарищами встретили это сообщение со смешанным чувством досады, удовлетворения и настороженности. Досады – потому, что американцы сделали это раньше. Удовлетворения – потому, что возможность взрывной самоподдерживающейся ядерной реакции теперь доказана и усилия учёных приведут к заданной цели. Настороженности – потому, что Америка ничего не сообщила о своих дальнейших намерениях в отношении этого величайшего достижения науки и техники.

Следующим шагом должно было стать боевое применение бомбы против Японии, которая после капитуляции фашистской Германии одна продолжала войну с США и их союзниками. Ракет-носителей тогда еще не было, поэтому бомбардировку предстояло осуществить с самолета. Компоненты двух бомб были с большой осторожностью доставлены крейсером "Индианаполис" на остров Тиниан, где базировалась 509-я сводная группа ВВС США. По типу заряда и конструкции эти бомбы несколько отличались друг от друга. Первая бомба — "Малыш" — представляла собой крупногабаритную авиационную бомбу с атомным зарядом из сильно обогащенного урана-235. Длина ее была около 3 м, диаметр — 62 см, вес — 4,1 т. Вторая бомба — "Толстяк" — с зарядом плутония-239 имела яйцеобразную форму с крупногабаритным стабилизатором. Длина ее составляла 3,2 м, диаметр 1,5 м, вес — 4,5 т.


6 августа бомбардировщик Б-29 "Энола Гэй" полковника Тиббетса сбросил "Малыша" на крупный японский город Хиросиму. Бомба опускалась на парашюте и взорвалась, как это и было предусмотрено, на высоте 600 м от земли. Последствия взрыва были ужасны. Даже на самих пилотов вид уничтоженного ими в одно мгновение мирного города произвел гнетущее впечатление. Позже один из них признался, что они видели в эту секунду самое плохое, что только может увидеть человек. Для тех же, кто находился на земле, происходящее напоминало подлинный ад. Прежде всего, над Хиросимой прошла тепловая волна. Ее действие длилось всего несколько мгновений, но было настолько мощным, что расплавило даже черепицу и кристаллы кварца в гранитных плитах, превратило в уголь телефонные столбы на расстоянии 4 км и, наконец, настолько испепелило человеческие тела, что от них остались только тени на асфальте мостовых или на стенах домов. Затем из-под огненного шара вырвался чудовищный порыв ветра и промчался над городом со скоростью 800 км/ч, сметая все на своем пути. Не выдержавшие его яростного натиска дома рушились как подкошенные. В гигантском круге диаметром 4 км не осталось ни одного целого здания. Через несколько минут после взрыва над городом прошел черный радиоактивный дождь — это превращенная в пар влага сконденсировалась в высоких слоях атмосферы и выпала на землю в виде крупных капель, смешанных с радиоактивной пылью. После дождя на город обрушился новый порыв ветра, на этот раз дувший в направлении эпицентра. Он был слабее первого, но все же достаточно силен, чтобы вырывать с корнем деревья. Ветер раздул гигантский пожар, в котором горело все, что только могло гореть. Из 76 тысяч зданий полностью разрушилось и сгорело 55 тысяч. Свидетели этой ужасной катастрофы вспоминали о людях-факелах, с которых сгоревшая одежда спадала на землю вместе с лохмотьями кожи, и о толпах обезумивших людей, покрытых ужасными ожогами, которые с криком метались по улицам. В воздухе стоял удушающий смрад от горелого человеческого мяса. Всюду валялись люди, мертвые и умирающие. Было много таких, которые ослепли и оглохли и, тычась во все стороны, не могли ничего разобрать в царившем вокруг хаосе. Несчастные, находившиеся от эпицентра на расстоянии до 800 м, за доли секунды сгорели в буквальном смысле слова — их внутренности испарились, а тела превратились в комки дымящихся углей. Находившиеся от эпицентра на расстоянии 1 км, были поражены лучевой болезнью в крайне тяжелой форме. Уже через несколько часов у них началась сильнейшая рвота, температура подскочила до 39–40 градусов, появились одышка и кровотечения. Затем на коже высыпали незаживающие язвы, состав крови резко изменился, волосы выпали. После ужасных страданий, обычно на второй или третий день, наступала смерть. Всего от взрыва и лучевой болезни погибло около 240 тысяч человек. Около 160 тысяч получили лучевую болезнь в более легкой форме — их мучительная смерть оказалась отсроченной на несколько месяцев или лет. Когда известие о катастрофе распространилось по стране, вся Япония была парализована страхом. Он еще увеличился, после того как 9 августа самолет "Бокс Кар" майора Суини сбросил вторую бомбу на Нагасаки. Здесь также погибло и было ранено несколько сот тысяч жителей. Не в силах противостоять новому оружию, японское правительство капитулировало — атомная бомба положила конец Второй мировой войне.


В 1946 году в СССР были открыты и сразу же стали разрабатываться крупные месторождения урана более высокого качества.


Сообщение о том, что Советский Союз овладел секретом ядерного оружия вызвало у правящих кругов США желание как можно быстрее развязать превентивную войну. Был разработан план "Тройан", в котором предусматривалось начать боевые действия 1 января 1950 года. На то время США располагало 840 стратегическими бомбардировщиками в строевых частях, 1350 - в резерве и свыше 300 атомными бомбами.

Сталин сказал тогда (17 сентября 1946 г.) отвечая на вопрос корреспондента: «…атомные бомбы предназначены для устрашения слабонервных, но они не могут решать судьбы войны… » Но видимо он уже тогда думал по другому.


Урановый котёл


Сотрудники довоенной лаборатории Курчатова и другие физики старшего поколения разбросаны по разным институтам и городам. Сил мало, а к цели надо прийти как можно быстрее.

Курчатов сам ведёт те работы которые, по его мнению быстрей приведут к созданию атомной бомбы.

На первом этапе необходимы металлический уран и чистейший графит в невиданных раньше кол-вах. Но точно указать, сколько их потребуется, Курчатов ещё не может, и он разрабатывает ясную, детально продуманную программу исследований.

Несколько месяцев продолжается напряженная работа и вот 24 декабря 1946 года стало ясно, что цепная реакция пойдёт.

В начале реакция нарастала медленно, время удвоения интенсивности её составляло десятки минут. Когда регулирующие стержни подняли выше, время удвоения сократилось до 120 секунд и счётчики «захлебнулись». Курчатов оценил мощность.

– Вот они, первые 100 ватт от цепной реакции деления! Увеличить мощность реакции не хватило духу.

Ночью Курчатов и его помощников опустили стержни, погасив первую в Европе цепную реакцию деления урана.

Цель близка


Приближался завершающий этап. Горючего накоплено достаточно, свойства его атомных ядер изучены. Основываясь на расчётах физиков и математиков конструкторы создали модели оружия.

Но прежде чем произвести решающее испытание на полигоне, Курчатов привлёк лучших физиков-экспериментаторов к тщательной проверке того, как будет развиваться цепная реакция в созданной конструкции. Опыт шел за опытом с величайшими предосторожностями, что бы не выпустить реакцию из-под контроля, но в то же время что бы как можно ближе подойти к условиям, которые будут наблюдаться при взрыве. Сомнений больше нет! Всё сделано правильно. Курчатова тропят выполнить решающий эксперимент – произвести первый взрыв.

Наступил самый напряженный момент. Ответственность за испытания правительство возлагает на Курчатова. В период подготовки проведения взрыва ему подчиняются все участники испытаний: и воинские части и гражданские лица. Надо сделать всё, что бы взрыв получился ожидаемой большой мощности. Но есть небольшая вероятность, что он не удастся или будет меньшей силы. Если первое испытание сорвётся все будут подавлены, нервы не выдержат напряжения, что бы хорошо подготовить второе испытание. Поэтому Курчатов торопит с изготовление второго экземпляра бомбы.

Окончательная сборка бомбы ведётся под неослабленным наблюдением Курчатова и Завенягина. Наконец её поднимают на металлическую башню, где она будет взорвана.


Взрыв

В районе г. Семипалатинска был построен испытательный полигон. Ровно в 7.00 утра 29 августа 1949 года на этом полигоне было подорвано первое советское ядерное устройство под кодовым названием "РДС-1". План "Тройан", согласно которому на 70 городов СССР должны были быть сброшены атомные бомбы, был сорван из-за угрозы ответного удара. Событие, происшедшее на Семипалатинском полигоне, известило мир о создании в СССР ядерного оружия, что положило конец американскому монополизму на владение новым для человечества оружием.

Отличия:

Вообще говоря, у ядерного оружия три ключевых отличия от всего остального.


Практически неограниченная мощность. То есть предел, конечно, существует, но на практике, при переходе определенного рубежа мощности, оружие станет уже не «стирать с лица земли», а натурально колдобить уже саму несчастную планету.


Отсутствие эмпирических данных по поражающим факторам. Так как ядерное оружие не применялось с 1955, на атолле Муруроа. Ключевое слово — не применялось. Разрабатывалось, проектировалось, создавалось, тестировалось — но не применялось в реальных, так сказать, условиях. Человечество, кстати, может этим заслуженно гордиться. А суть в том, что если предсказать радиус распространения ударной волны можно довольно точно, то точно предсказать последствия применения в условиях плотной городской застройки (с учетом пожаров и прочего пиздеца) вряд ли возможно.


Чудовищные экологические последствия™. «Фирменная фишка» ядерного оружия. Начиная от пресловутого радиационного заражения и кончая всяческими ядерными зимами и смещениями земной орбиты. Вопрос очень и очень мутный, так как буквально всем выгодно выставлять эти последствия в свете, наиболее эффективно отбивающем всяческое желание ядерным оружием воспользоваться. Если вкратце — уровень естественного радиационного фона на земле варьируется, однако люди живут (и здравствуют) в том числе и в районах с превышениями нормы в разы. Радиационное заражение подразумевает очень схожие уровни загрязнения. Аналогично, большинство современных критериев учета опасности ионизирующих излучений строятся на «беспороговой теории», которая является скорее общепринятой, чем доказанной. Не стоит, конечно, полагать, что экологические последствия — это очередной заговор властей. Стоит, однако, понимать, что сведения о масштабе этих последствий напрямую влияют на вероятность использования ядерного оружия, и, соответственно, «научная истина» (какой бы она ни была) несколько меркнет перед угрозой падения уровня радиофобии ниже уровня стабильного сдерживания ядерного вооружения.

Бомбы бывают разные.

Ядерные (ядрёные!). Это как раз классическая схема.

Термоядерные. Там реакция многоступенчатая. Начинается с ядерного заряда, но добавляется этап синтеза тяжелых ядер из более легких. Говорят, мощнее. Кажется, не врут. Широко известны две схемы. Cахаровская лидочка — слойка из ядерного детонатора в центре и от 7 до 16 слоёв дейтерида лития-6, перемежающегося со слоями из делящегося вещества — урана; мощность в пределах 1 Мт. И расовый америкосовский дизайн — ядрёна бонба и стержень из плутония, обёрнутый дейтеридом лития, залитые полиэтиленом и закатанные в оболочку из тяжёлого металла, например — обеднённого урана; мощность не ограничена.

Бомба нейтронная. Маломощная термоядерная бомба (порядка килотонны) с повышенным удельным выходом нейтронов (примерно 70 — 80% полного выхода энергии взрыва). Состоит из ядерного запала и отдельной от него капсулы с газообразными дейтерием и тритием в сжатом виде. Используется для борьбы с танками и пехотой в укрытиях, против которых обычные ядерные бомбы работают плохо. Вопреки расхожему мнению неплохо уничтожает и материальные ценности, так как радиус поражения взрывной волной больше радиуса сильного нейтронного облучения. На военном языке называется «оружие третьего поколения», в котором ядерные реакции идут в определенном направлении, с увеличенным выходом какого-то нужного поражающего фактора. Самый известный представитель и есть нейтронная бомба. Но есть и другие: рентгеновский лазер, разрекламированный в ходе работ по СОИ, и представляющий собой ядерный боеприпас, который перед разрушением успевает поработать генератором гамма-квантов для кучи пристроенных на нем лазеров, которые, тоже до разрушения, должны сбить определенное количество боеголовок «империи зла». Теоретически. В общем, устройство одноразовое. Еще к этому же виду должна относится разрабатываемая пиндосами «чистая» микро-боньба, без радиоактивного загрязнения и прочих негуманных вещей, для борьбы с пиндосскими недоброжелателями, народе Усамы. Сюда же относятся генераторы электромагнитного импульса, навроде тех, что в фильме «Золотой глаз».

Бомба грязная. Термоядерная бомба с оболочкой из урана-238 или материала, дающего сильную наведенную радиоактивность. Обильно высерает продукты деления обедненного урана в первом варианте, во втором варианте — средне- или долгоживущие радиоактивные изотопы. Примеры: Кузькина мать в боевом оснащении (при испытании над Новой Землёй была взорвана без урановой оболочки)[4], кобальтовая бомба.

Бомба грязная (ещё один вариант). Любимое оружие немытых арабских террористов, но пока они только спят и видят его. Это радиоактивные отходы с АЭС, помещенные в бочкотару, плюс пиротехника, делающая «бабах» и, как опция, формирующая большой дымовой гриб. Эффект целиком и полностью зависит от используемых в устройстве веществ, к примеру, те же цезий-137 или кобальт-60 доставят немало радости окружающим. Ввиду отсутствия цепной ядерной реакции, несмотря на свою ядреность для очевидцев, труЪ-ядерной бомбой считаться не может.


Классификация зарядов по мощности.

Современная:

до 1 кт — сверхмалые;

1 — 10 кт — малые;

10 — 100 кт — средние;

100—1000 кт — крупные;

свыше 1 Мт — сверхкрупные.

Классификация, данная в Военной энциклопедии 1973 г.:

до 15 кт — малого калибра;

15 — 100 кт — среднего калибра;

100—500 кт — крупного калибра;

свыше 500 кт — сверхкрупного калибра.

В середине 1950-х годов, когда чёткой классификации ещё не было, в США было принято подразделять заряды по мощности и назначению на тактические бомбы и артиллерийские снаряды от 5 до 50 кт и стратегические от 50 до 200 кт и более. В качестве стандартного эталона была принята так называемая «номинальная» атомная бомба 20 кт, сброшенная на Хиросиму. Она же обычно подразумевалась в тогдашней советской литературе как «бомба среднего калибра».


Современный человек не может смотреть на войну, так как смотрели его деды и прадеды — он достоверно знает, что эта война будет последней, и в ней не окажется ни победителей, ни побежденных. Ядерное оружие наложило свой отпечаток на все сферы общественной жизни, и современная цивилизация не может жить по тем же законам, что шестьдесят или восемьдесят лет назад. Никто не понимал этого лучше самих создателей атомной бомбы. "Люди нашей планеты, — писал Роберт Оппенгеймер, — должны объединиться. Ужас и разрушение, посеянные последней войной, диктуют нам эту мысль. Взрывы атомных бомб доказали ее со всей жестокостью. Другие люди в другое время уже говорили подобные слова — только о другом оружии и о других войнах. Они не добились успеха. Но тот, кто и сегодня скажет, что эти слова бесполезны, введен в заблуждение превратностями истории. Нас нельзя убедить в этом. Результаты нашего труда не оставляют человечеству другого выбора, кроме как создать объединенный мир. Мир, основанный на законности и гуманизме".

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Разместите кнопку на своём сайте:
cat.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©cat.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
cat.convdocs.org
Главная страница