Е. А. Тюгашев провинциальная философия и всемирно-философский процесс


Скачать 131.68 Kb.
НазваниеЕ. А. Тюгашев провинциальная философия и всемирно-философский процесс
Дата12.12.2012
Размер131.68 Kb.
ТипДокументы
Провинция: теоретический альманах "Res cogitans #5". М., 2009. С. 28-34.

Е.А. Тюгашев


ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ И ВСЕМИРНО-ФИЛОСОФСКИЙ ПРОЦЕСС


Мне уже приходилось писать о региональной специфике философского сообщества г. Новосибирска1. В последние годы появился еще ряд публикаций, характеризующих философскую жизнь как в Новосибирске2, так и в различных регионах России3. Состоявшаяся 28 мая 2008 года на базе Псковского политехнического института межвузовская научная конференция «Роль провинциальной философии в развитии культуры и осмыслении региональных проблем», а также опыт тематизации философии Севера4 стимулировали дальнейшие размышления над этой темой.

Одной из закономерностей генезиса философии является ее территориально-ландшафтная детерминация — «территориализация». Учет этой закономерности позволяет говорить о философии не в абстрактной ее отвлеченности от ее «родины», а в существенной обусловленности местом происхождения. Философии есть духовная квинтэссенция не только своего исторического времени, но и своего географического пространства. Поэтому наряду с историей философии самостоятельное дисциплинарное развитие может получить «география философии», подобному там как в комплексе политических наук сравнительно недавно оформилась политическая география (геополитика).

Территориальная детерминация философии находит выражение и в концептуальном строе философской мысли и в номинациях отдельных философских направлений (учений). Многоуровневость территориального членения Земли проявляется в том, что локусы философской мысли как составной части ноосферы также фиксируются на разных уровнях: в масштабе полушарий — западная и восточная философия; в масштабе частей света — например, европейская философия; в масштабе континентов — «континентальная (с. 28) философия», а также, например, африканская философия и евразийство; в масштабе регионов или отдельных государств — индийская, китайская и т.п. философии. Локусом философской мысли мог быть отдельный город: так, известны милетская, элейская и афинская школы философии, а также кембриджские неоплатоники, йенские романтики и московский методологический кружок. Философские школы маркировались и по предместьям городов (стоики, киники).

Факт территориальной детерминации представлялся, как мы видим, настолько значимым, что отражался в наименованиях отдельных проявлений планетарной философской мысли. Следует полагать, что стихии мира в уникальном ландшафтном сочетании необходимо отражались в стихии мысли. После известных работ В. Подороги5 и Г. Гачева6 территориально-ландшафтную детерминацию философской мысли уже нельзя считать несущественной. Проблема состоит в раскрытии конкретного содержания данной детерминации в тех случаях, когда она представляется значимой.

Одной из таких ситуаций является взаимосвязь столичной и провинциальной философии. Исторически сама эта дифференциация возникла достаточно поздно. Так, в древнегреческие античные города-государства хотя и подразделялись на метрополии и колонии, тем не менее, первые не были столицами в собственном смысле слова, а последние — провинциями.

Римская империя имела в своем составе провинции. Философская мысль ее времени по локализации была в основном провинциальной, а философский процесс в столице был вторичен и крайне неустойчив. Впрочем, уже на этом примере можно выделить одну из закономерностей взаимосвязи столичной и провинциальной философии, а именно: провинциальная философия первична, столичная философия — вторична. Действие этой закономерности проявлялось, в частности, и в России XVI – XVII вв., когда западнорусская образованность стала базой для московской книжности.

Как известно, столицы ранних государства являлись местопребыванием государей, собиравших с населения округи прибавочный продукт в форме полюдья. Непосредственное потребление прибавочного продукта происходило на престижных пирах, где также обсуждались государственные вопросы. Соответственно, на пиры приглашались в качестве экспертов мудрецы. Данная ситуация описана, например, в «Пире мудрецов» Плутарха.

Важно отметить, что мудрецы не имели столичного происхождения. Они были, как правило, представителями других народов. – Ибо нет пророка в своем отечестве за исключением государя его — мудрейшего из мудрейших. Государь-философ есть любитель мудрости в лице ее непосредственных носителей — мудрецов. Рецепция просвещенным государем иноземной (или заморской) мудрости ведет к появлению столичной философии. Формула «марксизм – ленинизм – сталинизм» репрезентирует данный путь генезиса столичной философии в СССР.

Устойчивость, повторяемость какого-либо процесса указывает на его системность, воспроизводимость и регулярную возобновляемость. С позиций системно-генетического подхода онтогенез воспроизводит филогенез. (с. 29) Применительно к генезису столичной философии это значит, что она была, есть и будет прежде всего эпифеноменом заграницы, иного и потому непривычного взгляда на мир.

Но как самостоятельная форма территориализации философии столичная философия возникла не ранее XVIII в. (Париж). Нестабильность государственных образований, подвижность столиц, бродячий образ жизни философов, крайне редко уживавшихся при дворах и монастырях, препятствовали формированию столичной философии как социального института. Более того, во многих государствах современного мира (особенно англосаксонской традиции) столичная философия институционально так и не оформилась. Таким образом, наличие столицы не ведет с необходимостью к конституированию столичной философии в ее противоположности философии провинциальной. Это еще раз свидетельствует о первичности последней.

Поскольку философия в провинции определяется в качестве провинциальной философии не по отношению к столице, а по отношению к столичной философии, то более точно следует говорить о первичности не провинциальной философии, а философии в провинции по отношению к столичной философии. Только после становления философии столичной философия в провинциях начинает восприниматься как провинциальная.

Соответственно, философия в столице не всегда выступает в качестве столичной философии. Таковой она становится, если «столица» как ее местопребывание и внешнее основание ее развития придает ей функцию и качество столичности, т. е. столица государства оказывается и его философской столицей.

Очевидно, что такое совпадение наблюдается не всегда. Полицентризм общественного развития может выражаться в генерировании множества столиц как собственно политических, так и иной функциональной принадлежности (финансовых, культурных, промышленных и пр.). В государствах с высокой степенью централизации общественной жизни эти столицы постепенно совмещаются.

Что же позволяет номинировать той или иной населенный пункт как философскую столицу? Здесь приходится обратить внимание на различие между центром и столицей. Мифологема центра выражает сакральную точку первотворения, порождения мира и его эманации на периферию. Философским центром, соответственно, является место, где генерируется и распространяется на периферию философская мысль.

Сознание всегда обременено материей. Распространение философской мысли осуществляется посредством материальных носителей, т. е. текстов и кадров. Вместе с тем сознание по своей природе коммуникативно. Поэтому далеко не все распространяемые на периферию философские ресурсы можно считать носителями философской мысли. Если она не воспринимается и не получает резонанс, то она утрачивает смысл и философский текст (например, оказывается бессмысленным). Следовательно, далеко не все центры, издающие философские тексты и готовящие философские кадры для провинции, могут считаться центрами философской мысли. (с. 30)

Не претендуя на эмпирическую достоверность, отметим, что в советском обществе интеллектуально наиболее влиятельным центром подготовки философских кадров был Ленинград. По оценкам коллег, на Ленинград ориентировался Свердловск, на последний — Томск, а на него — другие центры философской мысли в Сибири.

В современном российском обществе существенно выросла роль Екатеринбурга как центра философской мысли: в этом отношении он сравним с Санкт-Петербургом. Значение Москвы как центра философской мысли и в советское время (а тем более и сейчас) воспринимается как относительно меньшее. Так, могу констатировать, что журнал «Вопросы философии» в Новосибирске практически не читался профессиональными философами ни в советское время, ни сейчас: обращение к нему при необходимости имело, скорее, дежурный характер.

В отношении роли Екатеринбурга как центра философской мысли следует говориться, что его значение (как и Санкт-Петербурга) определяется большей частью функцией ретрансляции зарубежной философской мысли. Так, в 1980-е гг. философы г. Свердловска достаточно ощутимо ориентировались на западный марксизм. В дальнейшем в круге их интересов заметное место занял постмодернизм, наследие которого творчески осваивается и перерабатывается. Неоднократно дополнявшийся и переиздававшийся под редакцией В.Е. Кемерова «Современный философский словарь» представляется, на мой взгляд, наиболее репрезентативным в отечественной философии изданием, содержащим «теорминимум» философской мысли.

К сожалению, советская философия не выдвинула личностей, которые уже получили признание мирового философского сообщества как классики философской мысли, т.е. как творцы философских миров. Вследствие этого центры философской мысли в нашем обществе — это, в основном, центры ее ретрансляции. Разумеется, местные философские «авторитеты» и профессионально сработанные тексты наличествуют, но их интеллектуальное влияние довольно ограничено.

Итак, в центре мира творится мир. У столицы иное функциональное предназначение. Со времен политогенеза столицей, как известно, является город, в котором государь за столом обсуждает государственные вопросы. Организация пира требует сбора пищевых ресурсов и достаточного человеческого потенциала. Поэтому если центр отдает в творении мира ресурсы на периферию, то столица вбирает в себя ресурсы провинций («Гении рождаются в провинции, а умирают в столице»).

Институт отбора столицей ресурсов провинций ведет свое происхождение от полюдья. В последующем он принимал разнообразные, как стихийные, так и государственно организованные формы. Философская «столица» должна, следовательно, удовлетворять двум основным требованиям: во-первых, отбирать философские ресурсы из провинций, и, во-вторых, устраивать «философские пиры».

Первому требованию в советском обществе отчасти удовлетворяла Москва. Возможности отбора наиболее квалифицированных философов из провинций в Москву ограничивались и ограничиваются емкостью местообитания. Высокая стоимость жизни в Москве создала в последнее время (с. 31) барьер для потоков носителей философской мысли из провинций, что привело, в свою очередь, к провинциализации московского философского сообщества. Довольно высоки стали в «московской философской провинции» и внутренние барьеры. Существование последних в какой-то мере связано с включенностью столичных философов в международные связи. Ориентация на международные контакты объективно ограничивает возможности ассимиляции текстовых потоков философской мысли из провинций. Таким образом, философское сообщество Москвы замыкается, но вместе с тем и внутренне раскалывается. Его провинциальное бытие отличается от бытия других провинций несамодостаточностью, обусловленной внутренней расщепленностью.

Второму требованию Москва и другие философские центры с их многочисленными конгрессами и конференциями, пожалуй, не удовлетворяют. Традиция философских пиров как пиров плоти и духа подменена целенаправленно опрощающими общение профанными фуршетами и банкетами. Многие посещающие Москву философы сетуют, что тем отсутствует место, где постоянно бы собирались философы.

Напомню, что архаический пир-потлач организуется бигменом, накопившим достаточно пищевых и престижных ресурсов для публичной их раздачи. Возможно, присущая «малым», бедным людям нехватка времени и средств, а также нищета духа не позволяет устраивать философские пиры с раздачей даров мудрости.

Исторически пир – не мелочь, а генетическая клеточка столичной культуры. Чтобы философский центр приобрел статус философской столицы, достаточно возродить в нем традицию «философского пира». Методику организации подобных пиров следует обсуждать отдельно. Эти пиры могут напоминать «философские посиделки», камерные семинары с присутствием заходящих полюбопытствовать «зевак» и «прихлебателей». Для поддержания философского процесса важно наличие «бигмена», т.е. крупного, авторитетного философа, и сопоставимого с ним по интеллектуальному потенциалу оппонента, достойного противника в «пищевой войне» (речь, разумеется, идет пище духовной).

Воспроизводство за столом ситуации доброжелательной, дружеской борьбы партий в философском сообществе развивает философский диалог, распространяет интеллектуальное влияние одной из сторон.

Осмелимся утверждать, что в России существует философия в столице, но столичной философии не существует. В Москве столичная философия не сформировалась и потому, что, будучи на перекрестке потоков философской мысли из-за рубежа и из провинций, московская философия оказалась слабо укорененной в локальной духовной традиции. Иначе говоря, столичная философия в Москве должна была бы быть философией Москвы — Москвы как объекта и субъекта философской деятельности. В данной определенности философия Москвы была бы не только столичной, но и провинциальной философией. Вместе с тем благодаря именно провинциальности такого рода она была бы релевантна по отношению к столице и могла бы быть идентифицирована как ее рефлексия. (с. 32)

Территориализация философия предполагает, в частности, что локальный философский процесс опосредован ландшафтом и опосредствует ландшафт. В этом смысле «метафизика Петербурга» может быть отнесена к Петербургу не только как к своему объекту, но и как к субъекту философского отражения.

Петербургская философия как феномен российской духовности есть феномен в первую очередь петербургской духовности. В поисках самоопределения, установления собственной философской идентичности петербургская философия для того, чтобы быть оригинальной и аутентичной, должна совместить результаты изысканий в области «метафизики Петербурга» с фактически данным собственным разнообразием, с формами и содержанием мышления петербургских философов.

«Метафизика Петербурга» – это довольно редкий пример выявления объективных оснований локального философствования. Далеко не все провинции России способны в рамках комплексного краеведения усмотреть специфику метафизики своего региона. Известны опыты в области сакральной географии и метафизики Русского Севера7, Алтайских гор и др. Известное однообразие евразийского ландшафта не способствует ярко выраженной дифференциации региональной духовности.

Но наряду с различиями в ландшафте особенности региональной духовности определяют такие факторы как этнический состав населения, тип его информационного метаболизма, менталитет коренных народов, религиозные традиции, механизм жизнеобеспечения, историческая и политическая культура, включенность в процессы глобализации и т.п. При вчувствовании в духовную атмосферу региона трудно не заметить местный колорит в мировосприятии, образе и ритме жизни населения. Располагающая адекватными методологическими средствам философская рефлексия вполне способна эксплицировать местное мирочувствование в обладающую философским статусом провинциальную картину мира. Тогда мировую известность могли бы получить не только милетская или афинская школы философии.

Не каждая провинция способна сформировать регионально релевантные философские системы, т.е. собственно провинциальные философии, но каждая провинция располагает философским сознанием в его стихийно-бессознательной, народной форме. Повседневная, обыденно-житейская философия выражается в народной мудрости, фольклоре, местной литературе, региональной идеологии. Потребность в специализированном философствовании в провинциях возникает далеко не всегда. Бытующее в латентной форме провинциальное философское сознание актуализируется, как правило, при обострении политических отношений со столицей.

Дело в том, что исторически провинции были самодостаточными социальными организмами, вошедшими в орбиту влияния покоривших их государств. Так, завоеванные Римом земли получали статус провинций, если соглашались на романизацию. Интеграция местной элиты в общегосударственную элиту обеспечивала политический компромисс, а его условия и результаты становились объектом философских размышлений: картина мира менялась. (с. 33)

Уровень философской рефлексии в провинции чаще всего ограничивался «мудрыми руководством» местных правителей, но в масштабе исторической эпохи «цивилизация» варварского населения провинций вела к распространению нового языка, появлению школ и монастырей. Развитие на местах системы трансляции знаний в условиях конфликта культур стимулировало процессы региональной рефлексии и регионального самоопределения вплоть до отделения. Таким образом, философский процесс в провинции, будучи институционально социально-философским процессом, опосредствовал развитие и самой провинции.

В структуре социального организма наиболее важной функцией, выполняемой философией, является регуляция политического процесса8. Философы писали законы, разрабатывали проекты идеальных государств, воспитывали и консультировали государей, организовали политические партии и разрабатывали идеологии массовых социальных движений. Философия в столицах продолжает по-прежнему выполнять эту миссию.

Провинциальная философия решает те же задачи на местном уровне. Например, В.П. Фофанов, бессменный заведующий кафедрой философии Новосибирского государственного университета на протяжении уже нескольких десятилетий, всегда участвовал в местных политических процессах и теперь львиную долю своего времени посвящает повседневной и напряженной работе политического советника мэрии. Один учеников и коллег В.П. Фофанова — Е.А. Вавилин — активно работает в руководстве межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение» с момента ее возникновения.

Вовлеченность философов в местные политические процессы объективно практически неизбежна. Так, директор Института философии и права СО РАН В.В. Целищев, будучи специалистом в логике и философских проблем математики, возглавил созданную местными политтехнологами Сибирскую академию политических наук.

Завершая проведенный анализ, можно сделать вывод, что философский процесс в провинциях является базисным по отношению к общенациональному философскому процессу. Осознание этого фундаментального обстоятельства позволяет более глубоко понять призвание философии в реализации провозглашенного Организацией Объединенных Наций принципа «Мыслить глобально, действовать локально».

(с. 34)

1 См.: Тюгашев Е.А. Философские сообщества Новосибирска: организация и регулирование // Проблемы истории местного управления Сибири XVI–XX веков. Материалы III региональной научной конференции. 19–20 ноября 1998 г. Новосибирск, 1998; Тюгашев Е.А. В.Н. Борисов и становление философского сообщества Новосибирского Академгородка // Проблемы методологии. Сборник научных статей, посвященных памяти профессора В.Н. Борисова. Самара, 1998; Тюгашев Е.А., Попков Ю.В., Таратута В.П. Новосибирское социально-философское сообщество: основатели и традиции // Гуманитарные науки в Сибири. 1999. № 1

2 На теневой стороне: Материалы к истории семинара М.А.Розова по эпистемологии и философии в Новосибирском Академгородке. Новосибирск, 2004; Целищев В.В. и др Аналитическая философия в Новосибирском научном центре // Гуманитарные науки в Сибири. Новосибирск, 2007. № 1.


3 Общий обзор публикаций см. в тезисах И.Н. Ермолаева: http://history.philosophy.pu.ru/forum/index.php?showtopic=1052

4 Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Философия Севера. Салехард – Новосибирск, 2006.

5 Подорога В.А. Метафизика ландшафта. М., 1993;

6 Гачев Г. Ментальности народов мира. М., 2003.

7 Теребихин Н.М. Метафизика Севера. Архангельск, 2004.

8 Подробнее см.: Тюгашев Е.А. Феномен философии: рефлексия дискурса. Новосибирск, 2008. С. 294–392.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Разместите кнопку на своём сайте:
cat.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©cat.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
cat.convdocs.org
Главная страница