Рассказ Сиамских Близнецов Рассказ Смирного рыболова Рассказ Блудной Жертвы Рассказ Алтайского Странника не веришь прими за сказку, или прогулки с фимой по зоне любезный друг читатель, уверяем тебя: такой книги о российских «зонах»


НазваниеРассказ Сиамских Близнецов Рассказ Смирного рыболова Рассказ Блудной Жертвы Рассказ Алтайского Странника не веришь прими за сказку, или прогулки с фимой по зоне любезный друг читатель, уверяем тебя: такой книги о российских «зонах»
страница9/13
Дата19.03.2013
Размер1.13 Mb.
ТипРассказ
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


— Шо за шухер, братва? - спрашивали они друг у друга. — Чего менты носятся, как в попу трахнутые?


— Вот, помню, мне один старый вор рассказывал, — задумчиво затянул волынку древний каторжанин дед Артём, - то же самое было летом сорок перьвого, как фашист давить начал. Ну, зэчню решили поначалу вакуировать...


— Что значит - поначалу? A потом?


- Ну, кого успели, тех, конечно, вакуировали...


— A кого не успели?


- Ну, тем кому как повезло. Кого за городом расшлёпали, а некоторых в вагонах заперли да и подпалили. Иде-то под Таганрогом...


- Чтоб тебя, старый. хрен! - зло ругались арестанты. - Тут и без него тошно, а он душу драконит!


Но настроение, понятно, было напрочь испорчено. Фиг его знает: с этой блядской властью разве в чём можно быть уверенным? Некоторые даже заволновались, вспомнив, что с утра балабол2 передавал что-то не по делу много классической музыки3...


A в это время управленцев и сотрудников СИЗО разбили на небольшие «зондеркоманды»4, каждой из которых был поручен свой участок — блок, где находится несколько камер. Возглавлял группу, естественно, офицер из УИТУ. Задача простая: выводят камеру на «продол» (в коридор), сажают вдоль стены на корточки - и дёргают арестантов по одному к столику, за которым расположился чиновник в зелёной военной форме и его помощники. Здесь зеку задают стандартные вопросы, на которые он за время следствия уже устал отвечать: имя-отчество-фамилия-год рождения-национальность-место рождения- семейное положение-статья-срок и т.д. Всё это сверяют с личным делом и - «следующий!».


Во главе одной из «зондеркоманд» начальство поставило старшего лейтенанта Гену Мокиенко. Гена был человек ответственный, в системе проработал уже больше года. Казалось бы, никаких «косяков» он не упорет5. Выводит Гена обитателей очередной «хаты», подзывает одного из них:


- Малюткин!


Подходит долговязый «сиделец» с синими от «перстней»6 пальцами. Старлей задаёт стандартные вопросы...


Гражданин начальник, разрешите- спросить...


- Слушаю!


— А чё это всё значит? Для чего такой кипиш?


Ну разве можно объяснять зэку, какой бардак творится «на киче»7? Не выставлять же на посмешище и себя, и всю советскую исправительно-трудовую систему.


— Меньше знаешь - крепче спишь! Вопросов больше нет? Тогда свободен. Следующего давайте!


— Не понял...


— Свободен, говорю! Не задерживай процесс.


Арестант отходит к шеренге сокамерников, рассевшихся у стены в позе орла, что-то бросает, пробираясь вдоль строя...


— Следующий!


— Смирнов Валентин Сергеевич, 1963 год рождения, русский, статья... срок...


- Так. Всё в порядке, свободен. Следующий!


Шепоток по шеренге. К столу подходит здоровый лоб — Гиви Чехнадзе из Тбилиси. Опять стандартные вопросы, стандартные ответы — и традиционная формулировка, которой Гена Мокиенко завершает унылый ритуал:


- Нормально, свободен. Следующий!


- Гражданин начальник, так я свободен? - переспрашивает Гиви.


- Свободен, свободен. Не задерживай!


Грузин радостно поворачивается к «сидельцам» и громко восклицает:


- Свободен! Братва – это в натуре амнистия!


1 УИТУ - управление исправительно-трудовых учреждений; так в то время назывался нынешний УИН (управление исполнения наказаний).

2 Балабол - радиоточка в камере.

3 Избыток классической музыки по телевидению и по радио в то время считался верным признаком смерти первого лица страны, а, стало быть, серьёзных перемен.

4 Зондеркоманда - команда особого назначения (немецк.).

5 Упороть косяк - совершить серьёзную ошибку, допустить промах.

6 Перстни - татуировки на пальцах; в основном наносятся ещё в колонии для несовершеннолетних.

7 Кича - тюрьма.


ЭХ, СУДЬБА ВОРОВСКАЯ...


ОЧЕНЬ ПОПУЛЯРНА В КРУГУ ЛЮДЕЙ, далёких от жизни «зоны», тема так называемых «прописок» — жестоких ритуалов посвящения в арестанты. Перечислять их — язык устанет. Начиная с полотенца у двери камеры, о которое новичок должен обязательно вытереть ноги, и кончая стоящими на полу шахматами, на которые испытуемый обязан с завязанными глазами упасть плашмя с верхних нар (экзаменаторы в это время ловят его в растянутое одеяло). «Бывалые люди» любят подчёркивать, что тот, кто не пройдёт такой «прописки», непременно будет либо «опущен» (сделан пассивным педерастом), либо крепко избит.


Однако эти «проверки на вшивость» давно уже «не канают» — то есть не практикуются, потеряли силу традиции. Разве что в редких случаях - где-нибудь в «хате» малолеток1. И если дело доходит до крови, то за такие штучки могут серьёзно спросить люди, которые долго плавали по ту сторону шлюза2.


Это не значит, что арестантский мир совсем отказался от проверок новичков (или, как их принято называть, «нулевых»). Но речь уже идёт не о традиционных ритуалах, а просто о злых шутках «сидельцев» над сокамерниками. Жертвами, как правило, становятся недалёкие, простодушные «пассажиры», которых «хата» определяет с первого взгляда. Честно сказать, многие из этих «лопухов», которых арестанты называют «вахлак», «валенок», «дядя сарай» и проч., сами напрашиваются. на то, что, чтобы стать объектами издевательств. Глуповатые простофили из сельских районов больше всего боятся выглядеть «лохами», стараются показать себя «бывалыми», «крутыми», «битыми» арестантами.


Очень точно отражает их психологию тюремный анекдот. Заходит в камеру «дядя сарай». Наслышан он на воле о жизни за решёткой: мол, как сразу себя покажешь, так и жить будешь. Ну, с самого порога «хаты» возьми и заори во всё горло:


— Встать всем!


Зэки с перепугу с нар повскакивали. А один продолжает лежать.


— Я же сказал — всем! Этот почему лежит?


— Да он же «петух»...


С сегодняшнего дня «петухом»3 здесь буду я!


ПРИМЕРНО ТАКОЙ «ПРИБЛАТНЁННЫЙ» СЕЛЯНИН «заплыл» как-то в камеру свердловского следственного изолятора. Здоровенный деревенский детина «чалился»4 впервые, «залетел» не то за кражу гуся, не то за мешок комбикорма. Приволок с собой громадный «сидор» с продуктами, который братва тут же технично раздербанила5: мол, ты же, зёма6, честный арестант, должен делиться с бродягами по-братски, хоть последнее с себя сними...


Парнище, наслушавшись о жизни за «колючкой» всяких страхов и экзотического бреда, глядел в рот «шпане»7 широко распахнутыми телячьими глазами, жадно ловил каждое слово, каждый жест, усиленно старался подражать босяцкому сословию — что называется, «жужжать». A те, одуревшие от камерной скуки и безделья, презирающие «сохатых»8, по тупости своей лезущих в компанию к «порядочным», решили порезвиться.


- A что, Ванюша, — подкатил вскоре к парню один из «блатных», который ошивался вокруг «смотрящего» камеры Валеры Длинного, — глядим мы, хороший ты пацан. Правильный. И понятия, в общем-то, просекаешь. Короче, мы тут прикинули хрен к носу и решили, что надо бы тебя в «воры» произвести.


— Как это — в «воры»? — удивился Ваня. — Вы же сами говорили: для того, чтобы в воровскую «масть» попасть, надо полжизни по тюрьмам кочевать, за «сидельцев» страдать...


— A ты думал! Конечно, надо. Но не сразу же. Каждый «вор» был когда-то зелёным пацаном. В том-то и задача «бродяг», чтобы подобрать достойную кандидатуру среди зэков. Вот мы тут сидим, присматриваемся, оцениваем каждого: кто чего стоит. Бывает, подберёшь нормального «пассажира» и проверяешь: а потянет ли? Выдюжит ли тяжёлую долю «честняка»? Иного приходится по несколько лет испытывать. А вот ты, Ванюша, сразу в цвет попал. Наш ты парень - хоть тресни! Короче, решай: хочешь быть «честным вором»?


У детины аж в зобу дыханье спёрло. Кто ж не хочет! Он столько наслушался историй о сытой жизни воровской, о власти «законников» на воле и на зоне, об их огромном авторитете...


— А ты серьёзно?


— Что за базар! Такими вещами не шутят... Только смотри: это тебе не в шныри9 наниматься: «машку»10 в лапы - и между шконок11 на карачках! Чтобы «короноваться», придётся тебе, брат, пройти испытания...


— Какие ещё испытания?


— Ну! Тридцать шесть ступеней Шао-Линя! Смотри: тут либо пан, либо пропал. Если идёшь на абордаж, отступления не будет. Должен выдержать всё до конца. Или — «вор», или — «чушкарь» у Прасковьи12 под боком.


Почесал Ванюша затылок, шмыгнул носом - и согласился. С одной стороны, заманчиво получить воровскую корону. С другой — не хочется показать перед «блатной» публикой, что сдрейфил, очканул13. В арестантской среде это не приветствуется.


На следующий день вся «хата» с нетерпением ожидала начала «коронации». Было, конечно, несколько человек, которые попытались помешать злой клоунаде. Но их по одному отвели в сторону:


- Слышь, кузьмич, чего ты в чужие дела пишешься? Я гляжу, ты не отседа пассажир, порядков не знаешь. Здесь каждый сам за себя. Хочешь прокатить за кайфолома? Рискни здоровьем. Ничего дурного этой дубине колхозной не будет, всё по понятиям: дурака уму-разуму поучат, заодно и для хаты развлечение. Пальцем этого дупеля14 никто не тронет, постановка техничная, без шума и пыли...


В назначенный час обитатели камеры образовали гудящий от нетерпения полукруг. В центре - несколько босяков, играющих роль «приёмной комиссии», и Ваня, важный от осознания выпавшей на его долю чести.


- Ну, братва, с чего начнём? - спросил «главный арбитр», востроносый Гена Шмель, у «боковых судей».


— Известно с чего, - в тон ему подхватил Кинг-Конг - низенький коренастый зэк с огромными ручищами. Мощный торс Кинг-Конга так густо зарос обезьяньей шерстью, что под ней даже не прочитывались многочисленные татуировки. - Пусть на трон лезет.


— На трон, на трон! - радостно подхватила толпа.


- На какой трон? — не понял Ванюша.


- Известно на какой, - объяснил Кинг-Конг. - Во!


Он ткнул пальцем-сосиской в огромный бак для питьевой воды.


- Это же «фаныч»! — растерянно возразил претендент на воровское звание.


- Ясное дело - «фан фаныч»15. A простые русские фан фанычи испокон веку подставляют благородному воровскому сословию свои крутые мужицкие плечи. Лезь!


Ваня, кряхтя и срываясь, под хихиканье зрителей с трудом забрался на бак.


— Молоток! — похвалил Шмель. — Ну, где корона? - грозно спросил он у второго своего подручного, Лёнзи Духа — тощего очкарика с перебитым носом и поломанным ухом. Лёнзя был заводным, вспыльчивым и драчливым арестантом, вечно «наезжавшим» на всех подряд. Это нередко сходило ему с рук благодаря близости к «правильным парням» — то есть к «головке» камеры. Но не всегда.


Лёнзе передали из задних рядов самодельную корону, вырезанную из старых газет и склеенную хлебным мякишем. Он торжественно подошёл к баку и попытался водрузить её на огромную башку Ванюши.


— Макитру ниже! — рявкнул Дух, так и не приловчившись дотянуться до головы деревенщины.


Тот попытался наклониться вперёд - и ухнул вниз с бака.


Зрители грохнули со смеху, а Лёнзя нахлобучил корону на «хлебного вора»16. Ваня с трудом вновь вскарабкался на железные плечи «фан фаныч».


- Полёт шмеля, — добродушно прокомментировал Гена случившееся (это была его любимая фраза: Гена по жизни был щипачом, и шмели17 роями летали к нему в руки из чужих карманов). - Ништяк, Ванюша, первую ступень ты успешно одолел. Как там, яйца не натёр?


— Нормально! — гордо отрапортовал деревенский «валенок».


- Тады продолжим. Чифирок готов? - бросил Шмель через плечо кому-то неведомому. Тотчас ему из-за спины протянули огромную жестяную кружку с дымящимся чифиром. - Держи зэчку18, Ваня. Не-не, левой рукой! В правой будет косячок... Где косячок, уроды?! - грозно вскричал Шмель, и тут же опять чья-то неведомая рука сунула ему чудовищных размеров самокрутку, смастыренную из пожелтевшей газеты.


- Теперь, братан, будешь говорить «блатную фенечку». Ша, захлопни клюв, я всё растолкую! Я тебе говорю «фенечку», а ты её должен повторить без ошибок. Да не бзди, Макар, никто тебя за косяк19 мочить20 не будет! Не получится - глотнёшь чифирку и дёрнешь махорочки красноармейской. И так до тех пор, пока не повторишь «феньку»21 один в один или не допьёшь чифир до дна.


И Шмель, набрав побольше воздуха в лёгкие, затараторил со скоростью пулемётной очереди нечто вроде «ножприблудагадыкоцыденьгивоздухслониккранпайкаптюхастолобщак» .


На Ваниной физиономии, перекошенной от несвойственного ей интеллектуального напряжения, отразилось такое безнадёжное отчаяние, какое бывает только у крупного бобра22, обнаружившего пропажу поросёнка23. Он тихо пискнул что-то типа «ножки блуда» и испуганно замолк.


— За эти «ножки» - два глотка и три затяжки, — сурово заявил Шмель.


— И «леща» для порядку, - от себя добавил Лёнзя.


— Я те дам «леща»! - оборвал Гена. — Никакого насилия. Не парафинь24 святое дело. Всё строго по традиции. То, шо доктор прописал. Хлебай, создание!


Ванюша, кривясь и обжигаясь, через силу сделал несколько глотков лагерного чифира - горького, как полынь, и крепкого, как кумовской25 кулак.


— Дёргай косячок!


Верзила сделал глубокую затяжку, поперхнулся, закашлялся... Неожиданно он оглушительно чихнул — да так, что из носа змеёй вылетела огромная сопля и шлёпнулась у ног Кинг-Конга.


Выскользнув из Ваниных рук, «зэчка» грохнулась об пол, расплескав во все стороны благородный лагерный напиток.


- Твою мать! — завопил Костя Партизан, выбивший на воле по пьяне глаз своему шурину. - Накрылась кружка медным тазом!


И это было горькой правдой, поскольку теперь никто бы не посмел использовать упавшую «зечку» по назначению: она считалась «запомоенной». Ну, разве что подарок пидору или совсем уж задроченному чухнарю26.


— Умри, ты, боксёр кухонный! — цыкнул Шмель. — A с тебя, Вано, чифирбак причитается — для пострадавшего каторжанина.


— Интересно девки пляшут! — возмутился Кинг-Конг. - A мне он, значит, ничего не должен? Он меня чуть соплёй не пришиб!


- Чего ты орёшь, как потерпевший? - поморщился председатель благородного собрания. — Тут недолёты не канают.


— Не понял юмора: он что, ещё пристреливаться будет?!


Страсти, впрочем, быстро были погашены, кандидату сунули в лапу другую кружку с горячим чифиром, и Гена засадил следующую «фенечку»:


- Шкарыбрюкигрушафикускранхуёкверёвкаконьбабашмарабанвокзал!


На этот раз испытуемый честно добрался аж до «фикуса», но на большее его не хватило. Ване было назначено два глотка и две затяжки жгучего самосада из табака, «женатого»27 с неведомой смесью диких трав. Весёлые «сидельцы» окрестили его «БЛД»: дёрнешь - сходу балда накроет...


Так продолжалось с четверть часа, пока сельский простофиля вконец не одурел. Внезапно его организм, вскормленный на парном молоке и деревенской сметанке, со страшным рёвом изрыгнул зловонный фонтан какой-то тёмной жидкости.


- Атас! — заорал бдительный Кинг-Конг и резко отскочил, опрокинув нескольких человек в задних рядах.


— Отставить бздо28! — скомандовал Гена Шмель, героический, как капитан крейсера «Варяг». — Не надо бейцами29 звенеть, это ж не кремлёвские куранты! Вам продемонстрировали увертюру с оперы «Рыголетто» и па-де-де из балета «Блевонтинное озеро». Кто недоволен - тому маэстро повторит на бис непосредственно за шиворот.


Народ зарыготал. Два «петуха» быстро устранили следы извержения, и блатной конферансье изрёк:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Похожие:

Разместите кнопку на своём сайте:
cat.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©cat.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
cat.convdocs.org
Главная страница