Рассказ Сиамских Близнецов Рассказ Смирного рыболова Рассказ Блудной Жертвы Рассказ Алтайского Странника не веришь прими за сказку, или прогулки с фимой по зоне любезный друг читатель, уверяем тебя: такой книги о российских «зонах»


НазваниеРассказ Сиамских Близнецов Рассказ Смирного рыболова Рассказ Блудной Жертвы Рассказ Алтайского Странника не веришь прими за сказку, или прогулки с фимой по зоне любезный друг читатель, уверяем тебя: такой книги о российских «зонах»
страница5/13
Дата19.03.2013
Размер1.13 Mb.
ТипРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


Стоявший на другом конце плаца дежурный СДП1 Сёма Панько быстро направился наперерез марширующим зэкам.


- Стоять! - грозно рыкнул он, подняв здоровенную лапу. - Это шо за вальс бостон? Кто позволил выписывать на плацу кренделя? Ну, Рыков, — злорадно обратился Панько к бригадиру, шагавшему впереди, - попали вы, ребята, как хрен в рукомойник. Так и запишем: «Всем отрядом нарушали дисциплину строя»...


И дежурный раскрыл замусоленную тетрадку, чтобы внести в неё эту историческую фразу самопальной ручкой, собранной каким-то зоновским чернушником из разноцветных кусков плексигласа.


— Пиши, Достоевский, - угрюмо буркнул Рыков. - Можешь заодно и оперу дунуть2, что группа осуждённых вступила в преступный сговор с воробьём...


- С каким ещё воробьём? — не понял Панько.


— Пошли глянешь.


Через минуту суровый Сёма держал птаху на лапе и гладил её по головёнке огромным указательным пальцем:


— А у меня дочка как-то сороку приручила... Таскала, стерва, всё, что плохо лежит!


- Кто?


— Сорока, дурень! Не дочка же... — Дежурный вздохнул. — Лады, топайте дальше. A этого я временно заарестую. По такой стуже он того гляди коньки отбросит. Пусть по зиме у меня перекантуется, а там — поглядим.


— А как насчёт нарушения?


Да пошёл ты! Будешь мне мозги дрочить — точно запишу.


И отряд потопал своей дорогой, дежурный - своей.


1 СДП - секция дисциплины и правопорядка: самодеятельная организация осуждённых, члены которой помогают администрации пресекать правонарушения со стороны остальных арестантов.

2 Дунуть - донести.


«ДИССИДЕНТ»


РАФИК ГЕВОРКЯН, НЕВЫСОКИЙ УШАСТЫЙ АРМЯНИН из нахичеванского предместья Ростова, как и многие кавказцы, отличался необыкновенной вспыльчивостью и горячностью. Вот, кстати, назови его «кавказцем» — он тут же бросится устраивать качки1:


— Ты совсем тупой, да? Я тебе не кавказец, я ростовский пацан! Да хоть и армянин, всё равно на карту погляди! Армения — не Кавказ, Армения — Закавказье!


Одному из «приблатнённых» во время завтрака в столовой он надел на голову тарелку с овсянкой, когда тот с пренебрежением процедил, отодвигая «зверька»2 с насиженного места:


- Это на воле ты Рафик, а на зоне ты — жорик3! Посунься, плесень...


Блатарь4 был по-своему прав: молодой армянский парень в колонию попал случайно, к тому же по «бакланке» — статье, не очень уважаемой в зэковской среде (в 90-м году, о котором идёт речь, статья 206 УК РСФСР — «Хулиганство»). Банальная драка в ресторане с нанесением телесных повреждений. В общем, как ни верти, а Геворкян относился к числу «случайных пассажиров»5 (первый свой срок он получил условно — за пьяное оскорбление народного депутата).


Не добавило осуждённому авторитета и то, что на зоне Рафик попал в число так называемых «бедолаг» - зэков, которые забрасывали всевозможные инстанции жалобами на несправедливость вынесенного приговора. Оно, положим, девяносто девять процентов арестантов уверены, что их осудили «ни за что». Многие обжалуют решение суда. Но только «бедолага» фанатично штурмует судебные высоты, пытаясь доказать, что чист, как тургеневская девушка. Он будет слать свои эпистолы до самого последнего дня пребывания за «колючкой» — если, конечно, кто-то там, на Олимпе, раньше не дрогнет под натиском назойливого зэка...


При этом сам Рафик активно презирал большую часть борцов за справедливость — подлинную и мнимую.


— Мне на них смотреть тошно! - возмущался он, тыкая пальцем в какого-нибудь арестанта, который, тихо шевеля губам в углу, сочинял очередную «кассачку»6. - Грамотеи хреновы! «Уважаемые граждане, извольте-позвольте, суд не учёл, прокурор загрубил»... Так даже бикса на бану7 пососать не просит! Не сюсюкать надо, а требовать! Как старичок говорил, который на ёлках картошку сеял? Мы не можем ждать милостей от природы: взять их у неё - наша задача!


Мудрость дедушки Мичурина согревала Рафику душу, как пролетарию - призыв грабить награбленное. Самый гуманный суд в мире щедро отмерил ушастому армянину сроку на всю пятилетку, но Рафик принял встречный план и решил отсидеть эту пятилетку в два года. С первых же дней своего пребывания в колонии Рафаэл Геворкян бросился в омут сочинительства жалоб, прошений и требований.


На первых порах вдохновение Рафика всеми силами пытались сдержать его близкие. Видимо, хорошо зная буйный темперамент своего сына, внука, племянника и брата, родичи не без оснований полагали, что темперамент этот лучше держать на привязи.


«Рафик, дорогой, — умолял сына папа Самвэл, — я тебя очень прошу: не надо никаких глупостей. Рафик, папа делает всё, чтобы уладить это дело. У папы уже есть хороший адвокат. Ещё раз тебе говорю: никуда не пиши! Забудь на время русский алфавит! Армянского ты, слава богу, не знаешь...».


— Слышь, а чего они очкуют8? — удивлённо вопрошал Рафика сосед по койке Валя Лупатый. - Чё ты там такого можешь начирикать? Ты ж не Пушкинзон!


Лопоухий только пожимал плечами. И продолжал творческий процесс. Жанр его сочинений представлял собой нечто среднее между китайским ультиматумом и письмом армянского запорожца турецкому султану.


Послания Геворкяна летели на волю стаями, косяками и эскадрильями. Ковровые бомбардировки накрывали прокуроров, суды всех инстанций, министерство юстиции, МВД, правительство, Организацию Объединённых Наций, Комитет против пыток и отдалённые окраины Вселенной. Неистовый кавказец глаголом жёг сердца людей, как когда-то американские стервятники напалмом жгли вьетнамских партизан. При этом для каждого адресата Геворкян находил свои проникновенные выражения:


«Уважаимый гражданин прокурор,

ёп вашу мать, козлиная твоя рожа, я тибе читвёртый рас пишу, какова хуя ты там жопой кресло протираишь?!!!!»


«В обласной суд

КОСАЦИОНАЯ ЖАЛОБА

Я Геворкян Рафик Самвэлович осуждён по бесприделу такими же пидарасами как вы, и до сих пор не могу ни где добится справедливости. Если вы наканец ни расмотрите мою жалобу и ни привлечёте к ответствиности виновных в часности начальника рай отдела милиции подполковника Степанцова В. Г., следывателя Ширяева Н. П., судью Генеральченко Ю. М., начальника колонии подполковника Жирова С. С. и другую сволоч, я вас всех гандонов периловлю на воле и за яйца повешаю! И выибу в рот...»


«Уважаимый гражданин министр,

я удевляюс, ибать твою жопу, как ты собрал под своим руководством столько мудаков. Единствинное обяснение што ты такой жи мудак как тваи подчинёные!..»


«В Верховный Совет СССР

Уважаимые дипутаты, я блять, никода ни ходил на выборы и щаслив, што не я вас блидей выбирал. Сука, я бы сичас буть моя воля, вас всех пидарасов ис Калашникова положил, тварей гнойных, вымостил бы вашими трупами Красную площадь и всю дорогу, блять, от Еревана до Магадана! Какова хуя вы там сидите, когда безвинных людей ни за что гноят по лагерям?!!! Бляди вы конченые, и власть ваша блятская, и всех вас коммуняк, надо вешать на столбах а Мавзолей на хуй взорвать и насрать там огромную кучу гамна штобы вы все, хуилы моржовые ходили и нюхали!..»


Разумеется, и в страшном сне нельзя представить, чтобы подобные сочинения могли пройти лагерную цензуру. Рафик не доверял даже «прокурорскому ящику» для жалоб, куда формально не должно было проникать недреманное око колонистского цензора. Продуманный9 армянин пускал свои письма только нелегальными путями через доверенных людей: подкупленных водителей с фабрики, на которую вкалывали арестанты, или освобождавшихся зэков.


После первых же произведений талантливого кавказца на голову подполковника Жирова посыпался шквал возмущённых звонков «сверху» с требованиями унять «распоясавшегося хулигана». Получив копии писем Геворкяна, Сергей Сергеич долго не мог прийти в себя от ужаса. Несколько дней его мелко трясло, появилось лёгкое нервное заикание. Оправившись от потрясения, Жиров вызвал арестанта в свой кабинет и обрушил на него такую воспитательную речь, по сравнению с которой лексика Рафиковых писем казалась рождественским посланием Санта Клауса малюткам из сиротского дома. Начальник оперативно-режимного отдела капитан Дима Кутков лично отметелил «обнаглевшее животное» дубиналом и ногами так, что армянин неделю провалялся в санчасти, откуда его прямым ходом переправили в помещение камерного типа сроком на три месяца.


На фронте борьбы за справедливость наступило временное затишье. Но ненадолго. Зализав раны и вернувшись в отряд, Рафик с новыми силами ринулся в бой. Тайными путями-дорогами армянские «голуби»10, расправив свободолюбивые крылья, рванули на волю.


Остальные «пассажиры» с интересом наблюдали за неравной схваткой арестантского Давида и судебного Голиафа.


— Рафик, а ты уже писал про «чмушные рыла»?


— Братэлло, чиркни там, что у них всего одна извилина, и та делит жопу надвое!


— Не забудь, что ты ебал их день рождения...


ДАЛЕКО НЕ ВСЕ ЖАЛОБЫ И ПРОШЕНИЯ «БЕДОЛАГ» приводят к реальным результатам. Однако Рафиковы послания оказались на редкость действенными: видимо, пробрали адресатов до глубины души. Вскоре Геворкяна неожиданно вывезли из колонии в следственный изолятор.


— На пересуд! - возбуждённо строили догадки зэки. — А ведь прав оказался, паршивец. Чётко всё просёк: с этими мразями надо только так базлать. Они по-другому не врубаются. Ох, скостят армяшке срок!


— Бери выше, — уточняли бывалые каторжане. - Стали бы из-за «скощухи»11 на СИЗО выдергивать... Отменят приговор к едреней матери.


И те, и другие оказались глубоко не правы. Это выяснилось, когда Рафик, разъярённый и брызгающий слюной, вновь появился в родном бараке. Уважаемые граждане судьи по доброте душевной впаяли славному сыну Нахичевани-на-Дону новый срок — два года! Причём по статье, с которой до сих пор администрация колонии не сталкивалась...


— Я эту суку утоплю, как Герасим Дездемону1 — срывающимся голосом рычал начальник Жиров. - Всё, неполное служебное мне уже клятвенно гарантировали. У меня на зоне политик объявился! Статья 70 — «Призывы к насильственному свержению советского строя»! Ему мало было какому-то козлу в кабаке яйца на вилку насадить — теперь он, блядь, в диссиденты записался!


- Не понял юмора, - удивлённо пробурчал начальник производства Зеньковский, сосредоточенно разливая по стаканам «Столичную». — К чему он там призывал, террорист хуев? Из него же политик, как из говна пуля...


- A ты почитай, почитай! — И Сергей Сергеич, вынув из ящика пачку бумаг, зло швырнул их на стол.


Это были не письма. Это были поэмы. «Маленькие трагедии». Булыжник - оружие пролетариата, запечатанный в конверт и обрушенный на тупые чиновничьи головы. Краткий курс истории ВКП(б) с подробными интимными пояснениями. Рафик Геворкян не щадил ни почившего в бозе дедушку Ленина, ни отца всех народов Иосифа Виссарионовича, ни прораба перестройки Михаила Сергеевича. Отдельной строкой проходила славная история ленинского комсомола, представителей которого Рафик перед лицом своих товарищей торжественно клялся душить, резать и долбить в заднепроходное отверстие. Лопоухий революционер также выражал надежду, что скоро эта ебучая власть накроется пиздой, и обещал всеми силами способствовать достижению столь благородной цели. Для чего предлагался джентльменский набор эффективных средств: от удушения коммунистических младенцев пионерскими галстуками до обращения к президенту Соединённых Штатов — «штоб он один раз ёбнул к хуям собачьим по этой блядской стране нейтронной бомбой потому што ни хуя с нас, пидарасов, толку всё равно не будет!»


Сильная вещь, — резюмировал начальник производства Зеньковский, конспективно ознакомившись с собранием сочинений Геворкяна. - Вообще-то на «пятнашку»12 тянет. Но нынче же кругом гуманисты. Слушай, поделись по-братски, у тебя ж этого барахла много. А то иногда дома, вечерком, так хочется приколоться после трудового дня... Красиво же, падлюка, излагает!


- Пошёл ты... - хмуро отрезал «хозяин»13 и залпом выплеснул в свою глотку содержимое стакана.


Что касается Рафика, нежданный подарок судьбы совершенно выбил его из колеи. Он ходил по зоне как мешком пришибленный и даже не реагировал на издёвки и подколки арестантов, сыпавшиеся на него как из рога изобилия. Кавказца словно подменили. Один только вид шариковой ручки или листа чистой бумаги вызывал в нём чувство омерзения.


Так продолжалось около двух месяцев - пока не грянули известные события 19 августа. После разгрома заговора коварных гэкачепистов и запрета коммунистической партии Рафик неожиданно воспрянул духом.


— А, ссуки, дождались! — злорадно смаковал он провал реваншистских замыслов «красной контрреволюции». — Наша взяла! Теперь-то вся правда наружу вылезет! Теперь-то справедливость восторжествует!


И вскоре соседи армянина по бараку могли наблюдать, как он сосредоточенно сочиняет очередную челобитную:


«Уважаемый Борис Николаевич,

ёп же ж его мать, вы там што, мозги к ебеням отморозили?! Я, блять, за вас тут по зонам гнию, жопу рву, а вы хуями груши околачиваете?!!!».


Рафаэл Самвэлович Геворкян, 1965 года рождения, отсидел все отмеренные ему семь лет срока и вышел на волю по звонку...


1 Качки (качалово) - выяснение отношений, предъявление претензий.

2 Зверёк - пренебрежительное прозвище кавказцев.

3 Жорик - молодой, неопытный осуждённый.

4 Блатарь - сниженное, несколько пренебрежительное определение профессионального уголовника, «блатного».

5 Случайный пассажир - осуждённый, не принадлежащий к «идейным» преступникам, а залетевший за «колючку» волею обстоятельств, случайно.

6 Кассачка - кассационная жалоба.

7 Бикса на бану, бановая (вокзальная) бикса - привокзальная проститутка.

8 Очковать - бояться.

9 Продуманный - хитроумный, ловкий, расчётливый.

10 Голубь - письмо; голубок - сотрудник колонии или вольнонаёмный из контрагентских работников (водитель предприятия, с которым сотрудничает колония, мастер производства и т.д.), нелегальным способом передающий вести от арестантов на волю.

11 Скощуха — сокращение срока наказания (от «скостить») - сократить срок).

12 Пятнашка - пятнадцать лет лишения свободы.

13 Хозяин - начальник колонии.


«БЕДОЛАГИ»


«БЕДОЛАГИ» БЫЛЫХ ВРЕМЁН — тема, достойная особого внимания, лакомый кусочек для хорошего психолога (в иных случаях - и для психиатра). В истории с Рафиком Геворкяном мы дали довольно общее и приблизительное определение этой категории арестантов. Но хотелось бы рассказать об этих людях подробнее: они того заслуживают.


Итак, «бедолага» — это неправильно осуждённый человек (во всяком случае, он сам так считает), который постоянно пишет жалобы, прошения, подаёт апелляции. Страсть «бедолаг» к борьбе за справедливость, к сочинению разного рода посланий и петиций часто приобретает маниакальный характер.


Королём таких жалобщиков по праву можно считать Рудольфа Кагарманова, 1952 года рождения. Он был арестован в 1984 году, а в 1985 Куйбышевский народный суд «отвесил» Кагарманову 8 лет заключения за спекуляцию и мошенничество.


Однако сам Рудольф был категорически не согласен с таким обвинением. Ведь вина его состояла в том, что он наладил производство джинсов, платьев, пальто «под фирму» и с помощью посредников сбывал товар. Какая же тут спекуляция? Сами шили, не перекупали и не перепродавали!


И Кагарманов бросается в решительный бой! С самого начала следствия он начинает атаковать все судебные и иные инстанции с требованием отменить приговор. За 7 лет (до середины 1991 года) «бедолага»-рекордсмен отправил 8701 жалобу! Он жаловался на милиционеров и следователей, судей и прокуроров, тюремщиков и врачей, чиновников всех рангов...
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Разместите кнопку на своём сайте:
cat.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©cat.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
cat.convdocs.org
Главная страница