Рассказ Сиамских Близнецов Рассказ Смирного рыболова Рассказ Блудной Жертвы Рассказ Алтайского Странника не веришь прими за сказку, или прогулки с фимой по зоне любезный друг читатель, уверяем тебя: такой книги о российских «зонах»


НазваниеРассказ Сиамских Близнецов Рассказ Смирного рыболова Рассказ Блудной Жертвы Рассказ Алтайского Странника не веришь прими за сказку, или прогулки с фимой по зоне любезный друг читатель, уверяем тебя: такой книги о российских «зонах»
страница1/13
Дата19.03.2013
Размер1.13 Mb.
ТипРассказ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Фима Жиганец


ТЮРЕМНЫЕ БАЙКИ


(Фима Жиганец. «Тюремные байки. Жемчужины босяцкой речи». - Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999)


НЕ ВЕРИШЬ — ПРИМИ ЗА СКАЗКУ, ИЛИ ПРОГУЛКИ С ФИМОЙ ПО ЗОНЕ

ТАРАКАН

ПЕРВЫМ ДЕЛОМ - ВЕРТОЛЁТЫ...

МАЦОНИ

СВИДАНКА С СЮРПРИЗОМ

«Я К ВАМ ПИШУ — ЧЕГО ЖЕ БОЛЕ?»

НАМ С КРЫШИ ВИДНО ВСЁ - ТЫ ТАК И ЗНАЙ!

«ЧИСТО ПО-БРАТСКИ»

«Я ЗА БАЗАР ОТВЕЧАЮ!»

«ГАМАНОК»

«ЗНАЮ!»

ШОПЕН ДЛЯ ЛОПАТЫ

ЗАВТРАК ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА

РЫБКА ПЛАВАЕТ ПО ДНУ...

ВОРОБУШЕК

«ДИССИДЕНТ»

«БЕДОЛАГИ»

«СЕГОДНЯ Я ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПОБРИЛСЯ...»

БРАТЕЛЬНИК МИЛЛИОНЩИКА

КАРМАННАЯ ФИЛОСОФИЯ

«ХОЧУ В ТЮРЬМУ!»

СТАРИК И ЗОНА

ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО - СВОБОДА

ЭХ, СУДЬБА ВОРОВСКАЯ...

ТРУСЫ НЕПРИКАЯННЫЕ

ГОНКИ ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

Рассказ Сиамских Близнецов

Рассказ Смирного рыболова

Рассказ Блудной Жертвы

Рассказ Алтайского Странника


НЕ ВЕРИШЬ – ПРИМИ ЗА СКАЗКУ, ИЛИ ПРОГУЛКИ С ФИМОЙ ПО ЗОНЕ


ЛЮБЕЗНЫЙ ДРУГ ЧИТАТЕЛЬ, уверяем тебя: такой книги о российских «зонах» ты до сих пор не читал. Автор расскажет тебе о жизни за «колючкой» так, как видел её сам, как её понимает и воспринимает. A воспринимает он её с иронией, сарказмом и жизнеутверждающим цинизмом. В отличие от подавляющего большинства щелкопёров, у Фимы свой взгляд на вещи. Точь-в-точь как у поэта Коли Гумилёва, который, говоря о своих читателях, гордо заявлял:


Я не оскорбляю их неврастенией,

Не унижаю душевной теплотой,

Не надоедаю многозначительными намёками

На содержимое выеденного яйца.


Одни сочинители, повествуя о тяжкой арестантской жизни, стращают публику такими ужасами, что в конце концов вносят весомый вклад в повышение процента заик на душу населения. Обитатели тюремного мира в их рассказах предстают, как спившиеся вурдалаки.


Другие в безграничной жалости к несчастненьким зэкам извергают из себя столько слёз и соплей,что эти потоки способны поглотить архипелаг ГУЛАГ, как океан — Атлантиду.


Третьи, упорно пытаются корчить из себя «бывалых» и «жуют за понятия» — то есть объясняют лоховатым вахлакам то, о чём и сами-то не имеют представления.


САМАЯ ТУПАЯ КАТЕГОРИЯ РАССКАЗЧИКОВ — некоторые сочинители детективных романов. Живого уголовника они видели разве что в программе «Криминальные хроники» или в стоматологическом кабинете - в образе озверелого дантиста.


Разумеется, встречаются достойные бытописатели зон и лагерей, которые сами чалились не один год. Они знают, о чём говорят: это Андрей Синявский, Игорь Губерман, Феликс Светов и другие. Но часто такие произведения скорее мемуарные, а не художественные.


A ФИМЕ НЕ ПО ДУШЕ РОЛЬ ХОЛОДНОГО ФОТОГРАФА. Скупую документальную прозу он дополняет колоритными подробностями и деталями, передавая особенности речи персонажей, их характера, внешнего вида, вставляя свои замечания и мысли по поводу и без повода. Кто-то скажет, что при этом автора заносит, в его историях кое-что слишком густо замешано... Но, дорогие мои – это же байки, а не отчёт с профсоюзного собрания!


А в общем-то, как говорят на зоне: «Не веришь – прими за сказку».


ТАРАКАН


В УГОЛОВНОМ ЖАРГОНЕ, как и в обычном русском языке, тоже есть свои диалекты, говоры, различия в зависимости от регионов.


...В «хату» (камеру) одного из следственных изоляторов Кемеровской области «заплывает» новый «пассажир» (так на воровском арго зовут арестантов). Поздоровавшись с честным народом, бросает «машку» на «шконку» (то есть матрац на нары). Несколько минут наблюдает, как обитатели камеры гремят костяшками домино. Затем громко спрашивает:


— Братва, тараканы есть?


Вопрос, конечно, неожиданный. Но у бывалых «сидельцев» удивляться не принято: может, человек насекомых не терпит, может, хочет устроить «тараканьи бега» (а что, и такое бывало...).


Один из «братвы», не отрываясь от игры, пожимает плечами:


— Знаешь, братка, мы как-то не в курсах. Чи они есть, чи их нема... Пошукай под нарами, може, какого и выловишь.


Ты чего буровишь?! — взрывается новичок. — Да я «ширмач» по жизни, а ты меня под «шконарь» гонишь!..


Дело за малым не дошло до драки. Пока не выяснилось, что «тараканами», называют себя сибирские карманники («ширмачи»). Что, в общем-то, неудивительно, поскольку карманные воры ещё с царских времён избрали своеобразным «тотемом», символом клана мелких насекомых - муравья, жука, таракана... Издавна татуировка одного из таких насекомых на руке считалась признаком «кармаша». Называли себя «ширмачи» и «муравьихерами» (искажённое еврейское «марвихер» — вор высокого класса), и «жуками» (даже расшифровывали аббревиатуру ЖУК как «желаю удачных краж»). Но вот до «тараканов» никто, кроме сибиряков, не додумался!


ПЕРВЫМ ДЕЛОМ – ВЕРТОЛЁТЫ...


СОТРУДНИКИ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ (то есть те, кого зэки иронически называют «начальничками», а попросту - «ментами»), проходя службу непосредственно в местах лишения свободы и постоянно общаясь с арестантами, легко и быстро начинают понимать «босяцкий язык». Тот самый, который лоховатый1 приблатнённый народец продолжает называть «блатной феней» («правильные арестанты» так уж давно не говорят).


Однако сказанное выше справедливо именно для практических работников колоний и тюрем. Многие же аппаратчики, чиновники управлений исполнения наказаний слабо знакомы с арестантским apго. Потому и попадают в смешные ситуации.


Одного из таких чиновников поставили заместителем начальника следственного изолятора по воспитательной работе. Первый обход камер. Входит новый замполит в «хату» с традиционным:


- Вопросы и жалобы есть?


- Гражданин начальник, со вчерашнего дня хату без фаныча оставили! - возмущаются хором «сидельцы».


- Без чего? — не понял замполит.


— Без фаныча! Ну, фаныч, фан фаныч...


- Фан фаныч — тюльпаныч... - непроизвольно сострил начальничек.


— Вам смешно, а нас сушняк давит - и ни капли воды! - возмутились зэки.


Лишь тут до новоиспечённого зама дошло, что речь идёт о баке с водой, который должен стоять в каждой камере...


A вот другая ситуация. Зоновские прапорщики — инспекторы по надзору - поймали осуждённого с довольно приличной суммой денег. A в местах лишения свободы, как известно, арестанту иметь наличность не положено, это считается нарушением режима. Доставили к заместителю начальника - опять же по воспитательной работе (он в тот момент «хозяина» замещал). Капитан Корнюшкин в «зоне» работал всего-то пару месяцев: перевели из аппарата управления на время, чтобы офицер мог получить майорское звание (в «управе» его должность позволяла дослужиться только до четырёх мелких звёздочек).


— Ну, - заводит капитан суровый разговор, — отвечай, откуда ты деньги взял.


— Известно откуда, - откровенно признаётся арестант. - В рапорте дубаки2 написали: бабки мне вертолётом перекинули.


Так, дурочку валяем, — хмурится замполит. - Смотри, штрафной изолятор ты уже заработал, будешь хамить — получишь ПКТ.


- Какое «хамить»? - искренне удивляется зэк. — Я вам прямое вешаю3: перебросили вертолётом!


— Издеваешься?! Сгною в БУРе4!


(Это жаргонное словечко «начальник» усвоить успел: практика - лучший учитель).


- Да что вы, в самом деле, гражданин начальник! Вот у прапорщиков спросите!


Вызванные прапорщики подтверждают:


- Точно: вертолётом.


— С ума вы посходили, что ли?! — возмущается Корнюшкин. — Какой здесь, на хрен, вертолёт?! Нажрались? A ну, дыхните! В рапорте чёрным по белому написано - «путём переброса через основное ограждение колонии»...


- A я что говорю! — радостно подтверждает задержанный.


— Что ты говоришь?!


— Вертолётом!


Так и выяснил капитан Корнюшкин, что «вертолётом» называется переброс запрещённых предметов через стену колонии как с воли на зону, так и с зоны на волю...


1 Лоховатый — простоватый, недалёкий.

2 Дубак – контролёр по надзору, охранник.

3 Прямое вешать - говорить всё как есть.

4 БУР - барак усиленного режима. Так по старинке называет арестантский народ помещение камерного типа.


МАЦОНИ


РAHHEE УТРО В КОЛОНИИ. Как поётся в блатной песенке - «идёт весёлый лагерный развод». Зэки толпятся у ворот в ожидании отправки на работу, зевают, переговариваются...


- Эх, сейчас бы батоном подавиться, сметанкой отравиться| - мечтательно тянет здоровенный арестант с «погонялом» Кошмарик.


Стоящий рядом грузин Жора радостно подхватывает нить разговора:


— Дарагой, а ты мацони любишь?


Кошмарик непонимающе смотрит на него: слово вроде бы знакомое или напоминает что-то... Но что? Он поворачивается к сонному соседу в замусоленной робе:


- Эй, дурак! Мацони - это чё такое?


- Мацони? — тот на секунду пускает сиротливую морщину по узкому лбу - и тут же радостно скалит зубы: - Ну, мацони! Ты чё, в натуре, не догоняешь? Мацони, братан, — это когда тебя мацают! Шшупают за разные места! Ха-ха- ха! Я как-то с одной бляндинкой такой мацони захороводил...


Разъярённый Кошмарик бросается к грузину:


- Ax ты, зверюга! Ты за базар отвечаешь?!


Несколько соплеменников Жорика тут же вступаются:


— Э, остынь, погоди! Мацони — это по-грузински кислое молоко, простокваша!


Смущённый Кошмарик поворачивается к «филологу» и отпускает ему крепкого «леща» (оплеуху):


— Ты усёк, урод? Простокваша!


Так замусоленный арестант и стал с того дня «Простоквашей»...


СВИДАНКА С СЮРПРИЗОМ


ЕСТЬ В «ЗОНОВСКОМ» ЛЕКСИКОНЕ слово «заочница». Так называют арестанты незнакомых женщин, с которыми они ведут «амурную» переписку. По-разному эта переписка завязывается. Кто-то разживётся адреском бывшей одноклассницы соседа по бараку; кто-то даст объявление на газетную полосу, в службу знакомств, а чаще - сам вычитает оттуда призыв молодки, разведёнки или вдовушки, тоскующей без мужской ласки. К сожалению, из такой переписки редко выходит что-нибудь путное. Браки арестантов с «заочницами» — недолговечны (хотя, конечно, бывают и исключения).


...В одной из колоний строгого режима мотал срок Серёга Ширяев с «погонялом»1 Балабос. Был этот парнишка страшно охоч до «заочниц»! Самому уже под тридцать, пора бы остепениться, — а он всё играет в любовь по переписке.


Сидел Балабос уже по третьему разу, «раскрутился» на шесть лет за тяжкие телесные (по старому УК — статья 108). Оставалось до «звонка» года полтора. И чем ближе к концу срока, тем активнее подбирал себе Серёга «гарем».


— Секите, пацаны! — рисовал он радужные планы своим «семейникам»2. - Вот у меня уже девять «тёлок» накопилось — целое стадо! Ирка и Маринка на краткосрочных свиданках были, Ольга сами видели какой «бандяк»3 подогнала. Откинусь с зоны — и айда гулять по буфету! Сначала — к одной на пару-тройку месяцев; как надоест — к другой, потом - к третьей... Ну — шоколадная житуха!


A тут попадает в колонию Серёгин земляк, даже однокашник Вася Кротов, широко известный в узких кругах знатоков уголовного мира под кликухой Базилио. Обжился на зоне, прибился к той же «семье», что и Серёга. И как-то в самый разгар Балабосовых излияний о «заочной любви» Вася возьми и скажи:


— Слышь, Серый, так я тебе могу такую красючку сосватать — сплошной отпад от Попенгагена до Роттердама!


- А фотку зарисуешь?


— Я тебе что, Паганини - фотки рисовать?! В натуре, снюхаетесь, она тебе сама пришлёт. Зовут Иркой, двадцать три года. Ирка Болотникова. Ноги - от ушей, кроссовки не носит...


- Почему? — не понял Балабос.


— Потому что шнуровать не дотягивается!


— A она наша, волгоградская?


— Ага, со Спартановки.


В общем, получил Серёга вожделенный адресок, написал письмецо. Так, мол, и так, дорогая незнакомка Ира, вы меня не знаете, я вас тоже, но уверен, это грустное обстоятельство не помешает нашей большой любви. Даже сквозь расстояние чувствую я ваше горячее дыхание, ощущаю сладость влажных губ, вижу, как сквозь тонкий шёлк лёгкой блузки просвечивают задорные коричневые соски, острые и твёрдые настолько, что капля, упав на них, разлетается на тысячу мелких брызг, и одна из этих брызг освежает мне душу в тяжёлой неволе, куда попал я совершенно безвинно, по воле злого рока, и к этим вашим соскам мне хочется припасть, как путнику в безводной пустыне, и т.д. и т.п. В общем, нагородил сорок бочек арестантов, заклеил конверт - и пустил в далёкий путь.


НИ ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ, НИ ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ Балабос ответа не дождался. Но вдруг в один из субботних дней заходит в жилую секцию начальник отряда и, загадочно улыбаясь, говорит Балабосу:


— Торопись, Ширяев, сегодня у тебя радостное событие!


— Какое ещё событие? — настороженно спрашивает Серёга. — «Дачку», что ли, мать прислала?


- Бери выше, чудак: идёшь на свидание! От неожиданности Балабос даже поперхнулся:


- Какое свидание, гражданин начальник? Положняковая4 свиданка у меня только через два месяца!


— Внеочередное свидание предоставляют вам, гражданин Ширяев. Хотя, будь моя воля, я бы вас и очередного лишил, да закон не позволяет5.


- А за какие такие заслуги? - продолжает выпытывать осуждённый (кто его знает, может, подлянка ментовская? Поведут на свиданку, а в оконцовке окажешься в «шизняке»6).


- Да вот некая гражданка Болотникова была на личном приёме у начальника колонии, и тот дал своё разрешение.


— Какая ещё Болотникова? Не знаю никакой Болотниковой!


- Как же так — «не знаю»? А письма кто ей писал в город Волгоград с признаниями в любви? Давай по-шустрому в кабинет к начальнику!


Вышел отрядный, а Сергей прямо переменился, плечи развернул, уши топориком, грудь колесом.


— Ну что, — заявляет ошалевшей арестантской братии, — учитесь, пока я жив! К биксёнкам подход нужен, не просто любовь-морковь, а поэзия, страсть, чуть- чуть порнушки - и она твоя! Видали: припёрлась, как декабристка на Чукотку! Сидит там, у «хозяина», изнемогает...


Причесал огрызком гребешка свою стриженую тыковку — и понёсся в помещение штаба.


Стучит аккуратно в дверь с надписью «Начальник ИТУ», входит культурно — здравствуйте, осуждённый такой-то, отряд такой-то, статья такая-то...


- Ну вот, Ширяев, - говорит начальник колонии, — приехала к тебе гражданка Болотникова, прошу любить и жаловать. Узнаёшь?


Только сейчас отвёл Балабос глаза от «хозяина», перевёл их на молодую женщину, сидящую у стены. И даже растерялся. Потому как увидел сестру свою родную, Ирку. А больше — никого.


— Не понял юмора, — растерянно говорит Балабос. — Ты как сюда попала? И где гражданка Болотникова?


— Я гражданка Болотникова, - отвечает ему сеструха и медленно так поднимается. - По мужу. Уже пять месяцев. Так что здравствуй, братишка.


И медленно так подходит к столу.


— Очень рада я, — говорит, — что ты, дорогой Серёжа, ощущаешь моё жаркое дыхание, несмотря ни на какие расстояния. Опасаюсь только, чтобы оно тебя не слишком обожгло...


A на столе стоял керамический кувшинчик с гвоздиками (у начальника несколько дней назад был день рождения).
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Разместите кнопку на своём сайте:
cat.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©cat.convdocs.org 2012
обратиться к администрации
cat.convdocs.org
Главная страница